Голоса ночи (сборник)

– А что следователь говорит?

– Меня оправдали. У меня есть алиби. – Все это не совсем соответствовало действительности, но она предпочитала раз и навсегда закрыть эту тему. И ей было жалко мать – та, конечно, боялась за дочь, находящуюся под следствием.

– Слава богу! Еще бы они тебя не оправдали! А я думаю, раз квартиру не ограбили, может, это была его женщина?

– А может, та, которая звонила?!

– Вполне вероятно. Жалко, ты с ней подольше не поболтала. Я, между прочим, уже сдала следователю видеокассету с записью ее физиономии, – сообщила Анжелика. – Надеюсь, ее очень быстро найдут. Но хотелось бы знать имя.

– А как же ты про нее узнала? Игорь же не мог рассказать…

– Конечно, нет. Узнала от посторонних людей. И вообще, мой муж был та-а-кой! – Анжелика округлила глаза. – А ты все говорила, что я его недостойна! Да я просто ангел по сравнению с ним, никогда не изменяла.

Мать не стала возражать. Верность была тем качеством, которое, как она считала, передалось ее дочери по наследству от нее. Отца в смысле наследственности она решительно сбрасывала со счетов: не желала, чтобы Анжелика чем-то на него походила.

– А вообще-то… – медленно проговорила Анжелика. – Вообще-то, наверное, та, с кем ты говорила, ни при чем.

– С какой стати ей спрашивать Игоря, если она его убила?

– А может, для отвода глаз! – предположила мать. – Может, она хотела проверить, добила Игоря или нет?!

– Ну, прекрати. Для отвода глаз ей бы надо сидеть у себя в норе и не высовываться. Ее никто не знает, зачем ей вообще сюда лезть? Вот если бы это была одна из его знакомых по работе! Тогда ей обязательно надо было прийти на поминки, чтобы снять с себя подозрения.

Зазвонил телефон. Анжелика сбегала в большую комнату, взяла трубку, сказала «алло!», но там сразу послышались гудки. Она вернулась к матери и решительно заявила:

– А вообще, мам, я собиралась уходить. Так что извини…

– Я подожду, когда ты вернешься, – предложила мать. – Хочешь, обед сготовлю?

– Нет, я приду поздно.

– Нет, – отрезала Анжелика.

Мать не стала настаивать. Когда Анжелика говорила «нет» таким тоном, спорить было бесполезно. Она разобрала сумку, сунула продукты в холодильник и ушла, разом постаревшая, выпустившая боевой пыл, грустная. Анжелика отдернула занавеску и посмотрела, как мать пересекает двор. Сердце сжалось, сверху та выглядела маленькой, трогательной, жалкой. «Мне не одиноко, это ей самой одиноко, она тянется ко мне… – поняла Анжелика. – Я свинья. Но окликнуть ее, позвать назад? Поздно. С этим я опоздала на много лет. Нам будет плохо вместе. Мы друг друга не поймем. Не знаю, что делать. Не знаю».

На сердце у нее было тяжело. Не развеселило даже зрелище девочек, играющих под окнами в классики. Теперь там веселилась целая стайка в шортиках и расклешенных юбочках.