Голоса ночи (сборник)

Деталь не совпадала с описанием барменши, но внимания на это обращать не стоило. Цвета глаз барменша припомнить не могла – мужчина сидел слишком далеко от стойки. Но зато отлично помнила проступившую синеватую щетину на щеках, а это исключало то, что мужчина был перекрашенным блондином.

– Что? – растерялся хозяин. – Да… Нет… Не помню! Почему вы спрашиваете?

– Вы что же, совсем с ним не познакомились, с зятем?

– Очень нужно! Ее дела – это ее дела, а меня это не касается. Если хотите – посмотрите: вот тут она жила.

– А где жил ее муж? Не с нею?

– Понятия не имею, где он обитал. Поженились, Юля познакомила его со мной – и делу конец. Говорю, он тут был раза три. В последние годы вроде бы они не виделись.

– Собирались разводиться?

– А кто их знает! Я не спрашивал, какое мне дело! Третий раз замуж вышла, так что мне переживать? Может, вышла бы и в четвертый…

Мужчина говорил все с большим раздражением и, казалось, без особой любви к погибшей дочери. Было видно, что настойчивые вопросы следователя подняли с его души всю осевшую на дне муть, все обиды и неприятные воспоминания.

– Вот, сами ищите, что хотите! – он настежь распахнул дверь в конце коридора. За нею обнаружилась большая комната в два окна. Следователь только мотнул головой, вся его квартира, где он обитал с женой и маленькой дочкой, была такого же размера.

Эта комната как будто попала сюда из другой квартиры – контраст был очень велик. Вместо запотевших, линялых обоев – нежная пастельная краска. Евроокна, блестящий пол из ламината. Мебели немного, но вся стильная: огромная низкая кровать под ярким синим покрывалом, несколько стульчиков из хромированной стали, в углу компьютер, под самым потолком на подставке привинчен телевизор. На полу у окна – огромная, и недешевая, драцена. Следователь моментально оценил растение, поскольку жена все просила купить драцену, а он все отговаривал ее: займет много места, дорого, и вообще – зачем? Она же настаивала. Но это растение, уходящее тремя раскидистыми кронами в потолок, было куда внушительнее того, которое присмотрела в магазине его супруга.

– Сделала все, как в дешевом телесериале, – неожиданно заявил за его спиной осиротевший отец.

– Что?! – очнулся следователь.

– Все по моде. Своего-то вкуса нет. Не было, – поправился он. – Ей главное было, чтобы не хуже, чем у других.

Он говорил с неприязнью, как будто его оскорблял контраст нарядной, дорого обставленной комнаты с остальной частью квартиры, где обитал он сам.

– Ваша дочь жила здесь одна?

– Но к ней кто-нибудь приходил в гости? Мужчины, подруги?

Отец покачал головой:

– Я в ее дела давно не вмешивался. В последние дни мы даже не разговаривали, поссорились.

– А вам и это надо знать? – довольно язвительно переспросил тот. – Из-за денег.