Голоса ночи (сборник)

 – А ты что же, тогда все и поняла? Когда я проболтался?

– А к нему… К Игорю… Ну, недавно… Ты не затем ходила?

– Затем, – отрезала она. Бросила сигарету в урну, спросила: – Все? Тогда я пошла.

– Нет, постой… – Он мучительно искал слов, видно было, что боится о чем-то спросить, а спросить ему необходимо. – Маш, а когда…

– Когда я проболтался?

– Ну, ясное дело. Иначе я бы давно к нему сходила. Разобраться.

– И… Как? – Его глаза смотрели испуганно и выжидающе. – Что он тебе сказал?

– Неужели соврал, что я сам к тебе полез?!

– Да он даже слушать меня не захотел, – с болью ответила Маша. – После стольких лет едва сказал: «Здравствуй!» Ничего от него не добилась. Но зато поняла, ты сказал правду.

Она вгляделась в его глаза и вдруг рассмеялась, коротко, отрывисто, истерично:

– Слушай, а ты что, правда решил, что я его прикончила?

Мужчина отшатнулся. Она больше не смеялась. Стояла перед ним, сунув руки в карманы халата, покачиваясь на стоптанных каблуках, глядя спокойно и даже издевательски. Потом процедила:

– Иди-ка ты домой. Отсыпайся.

– Вот-вот. Это самое. Иди. И не болтай больше глупостей.

Он понуро отвернулся, собираясь исполнить ее приказ. Но она остановила его:

– Погоди! Скажи-ка, зачем ты мне сейчас все это рассказал?

– Я… Я же знаю, что обижаю тебя… – неуверенно, затравленно заговорил он. Его глаза бегали, он старался не встречаться с ней взглядом. – А почему я тебя обижаю? Потому что забыть не могу, что из-за тебя моя семья распалась… Я там оставаться не мог. И честно, Маша, ты мне нравилась, но я же сам никогда бы не решился к тебе полезть… Думаешь, не понимаю – такая девушка не про меня! Я решил тебе рассказать, потому что… Ну, потому…

– Потому что ты уверен, что я его убила, – тихо ответила Маша.

– Все, – отвернулась она и взялась за дверную ручку. – Больше не приходи.

– Ты почему сегодня днем работаешь?

– Потому что ночь у меня должна быть свободна, – ответила она.

После обеда Анжелике позвонил следователь. Она пыталась слушать его, не слишком сильно прижимая трубку к уху – оно болело… Вчерашний посетитель приложил руку не только к лицу. За ночь все тайные и явные синяки и ссадины угрожающе увеличились в размерах, опухли и напоминали о себе при каждом движении, при каждом слове, при попытке улыбнуться. Впрочем, ей в это утро было не до улыбок.