Сборник циклов

В наших войнах не убивают женщин и детей, не разоряют попусту земли – воюют воины. Лишь сильнейший имеет право выжить и оставить после себя сыновей. А сыновья его должны превзойти отца. Так, из поколения в поколение, мы становимся сильнее, шаг за шагом приближаясь к возврату земель предков. Смотри Тимур – это последние картины исчезнувшего народа. Этот народ был многочислен, сражался на земле, где знал каждую тропку, и сражался за свою землю, и за право жить на ней. А нас было мало, мы были нищими и израненными, дух наш был сломлен. Мы проиграли – мы потеряли свою землю. Жалкая горстка беглецов, высадившаяся на утлых кораблях. Но хозяева этой новой земли жили в мире. У них не было врагов. Они разучились воевать. И мы их победили. И здесь, в их главной святыне, потомки победителей рассматривают последние картины проигравших. И все мы: накхи, оламеки, куиты – все мы один народ. Мы не просто народ. Мы народ, у которого есть цель, и вся наша жизнь, это движение к этой цели. Думай над этим, Тимур, и помни эту картину.

Ришак опять двинулся вперед. Тим, обернувшись, не отрывал от батальной картины взгляда, пока она не растаяла во тьме. Из-за этого он едва не набил шишку на макушке – свод и вправду местами опускался опасно низко.

Кунар вдруг оживился, коротко всхрапнул. Навстречу, из темноты, проржала лошадь. Еще несколько шагов, и впереди показалось сияние факелов. Пещера расширилась, у левой стены показалась основательная коновязь.

Рассмотрев стоящих здесь лошадей, Тим инстинктивно ухватился за рукоять меча. Еще бы не ухватиться: не узнать оламекских лошадей было невозможно – сбрую с них никто не снял. Хотя зря заволновался – вон, Ришак спокоен как скала. Да и лошади тут не только оламекские – хватает и своих. А вон лошади куитов. И шедских парочка. И жеребец энконов. И… Да что тут вообще творится?!

Ришак и не подумал комментировать эту странную коллекцию лошадей – молча спешился. Повел своего коня к коновязи. Тимуру не оставалось ничего другого – тоже оставил здесь Кунара.

Дед поманил внука за собой, нырнул в едва заметную щель в стене, бросил через плечо:

– Ничему не удивляйся, и не хватайся за свой меч – нам здесь ничего не грозит. – Чуть помедлив, дед добавил: – Разве что булыжником со свода придавит. Не стой под сосульками. Когда я сяду, сядь по правую руку от меня.

Тим не стал спрашивать, что означают последние слова деда. Наверняка и без лишних слов узнает.

Так и оказалось. Под сосульками дед подразумевал сталактиты – в открывшемся за проходом зале их было полно. Будто клыки в несколько рядов нависали со свода, навстречу им с пола тянулись сталагмиты, местами дотягивались, свиваясь в столбы. Лишь середина круглой пещеры была свободна от этих каменных украшений."

"По центру пещеры горел большой костер.