Сборник "Черные бушлаты. 8 книг"

— Да ну?! Это почему же он сделал такой вывод?

— Русский объяснил ему, каким образом он сумеет получить сведения от пойманных им немецких солдат.

— Так и сказал — пойманных?

— Да. Сказал, я сейчас выйду на дорогу, остановлю машину и убью всех, кто там будет. Парочку оставлю, чтобы порасспрашивать. Потом он сказал, что привяжет Кройцера на муравейник и сложит рядом тела убитых. А сам уйдет.

— И шарфюрер поверил?

— Он сказал — я видел его глаза, и он не шутил.

— Да… А я ведь его помню. Он тогда был в моей охране. Ну, когда я к вам с инспекцией прилетал. Парень был хоть и молодой, но крепкий! Такого запугать… Не знаю, что и сказать ему нужно.

— Кройцер сказал, что русский как-то по-особенному задает вопросы. Вроде бы нейтрально, но из ответов вытаскивает все, что ему нужно.

— Он не пояснил, как?

— Он был слишком плох, когда его привезли. Это вообще чудо, что Кройцер успел хотя бы о чем-то рассказать. Хорошо, что врач сразу же меня вызвал.

— Записать его слова, конечно же, тоже не успели?

— Генрих, я тебя не узнаю! Что я слышу?

— Я думал, что успею задержать русского, и все силы бросил именно на это.

— Из того, что рассказал шарфюрер, у него, да и у меня тоже, сложилось мнение, что русские знают об экспериментах Маурера.

— Из чего это следует?

— Русский попал не в какой-то лагерь, а именно в шталаг четыре "в". Никого из тех, кто контактировал с ним напрямую, сейчас нет в живых. Только два офицера — эти, со станции, — видели его мельком. Да и то у Кройцера сложилось впечатление, что освобождение пленных было для Леонова второстепенной задачей. А основная цель заключалась в том, чтобы мы приехали за ним.

— Нелогично. Он мог не суметь убежать. Мог погибнуть на станции. Его могла застрелить охрана шталага. Да мало ли еще где он мог свернуть шею? Обоснуй.

— А зачем ему тогда выходить к начальнику шталага? И представляться полным званием? Он не был уверен в том, что мы столь тщательно анализируем списки пленных. И не хотел допускать случайностей. Ему надо было как-то выделиться среди основной массы пленных русских.

— Допустим. Как он попал к нам, мы выяснили. И что теперь?

— Я распорядился об организации тщательного прочесывания леса. Попросил помощи у вермахта. Вместе мы сумеем обложить его в лесу. Навряд ли русский сумел далеко уйти. Жаль, что проводник так и не прибыл, но как только у меня будет разыскная собака…

— Не будет, Генрих. Он к тебе не приедет.

— Я отменил твой запрос.

— Вот потому-то ты и сидишь в своем лесу, а я — в Берлине! Сколько лет мы знаем друг друга?

— Именно! И начинали мы с тобой практически вместе. С одного и того же. И в управление привел тебя я! Но я сижу здесь, — хозяин кабинета обвел руками по сторонам, — а ты — в лесу! Потому, дорогой друг, что ты не видишь дальше своего носа!

— Ну, хорошо.