Сборник "Приграничье" (1-5 чатси)

Я шагнул к соседнему шкафу, открыл растрескавшуюся дверцу, снял с крючка фуфайку — столько дыр, что уже и не фуфайка, а самый настоящий дуршлаг — и похлопал по карманам. «Макаров»? Вот так подарок. Кроме заряженного пистолета в кармане валялись вытащенные из распоротого потайного кармана деньги. Ты смотри, не сперли! Вот это дисциплина! Неужели люди Царько так боятся своего начальника? Четыре с копейками тысячи рублей, одна золотая пятирублевка и четыре новеньких серебряных рубля многих могли бы ввести в искушение. И серебряная фляжка весит немало. Да, кстати, сколько серебра в монетах? 7,78 грамма. Неплохо. Рубли отчеканены в технике «пруф», но, давно вытащенные из коробочек, они утратили свой блеск и были заляпаны отпечатками пальцев. Это ничего, мне не коллекцию собирать.

Пистолет я убрал в правый карман, нож — в пришитые на штанину петли, зашнуровал ботинки и, непонятно зачем прихватив паучий оберег, уверенно вышел из палаты. Никого. Ну и темень здесь! Хоть бы пару лампочек вкрутили. И куда теперь? Здание клиники имело форму буквы «П», моя палата находилась примерно посередине одного из боковых крыльев. Бывать здесь раньше доводилось нечасто, а поэтому, решив лишний раз не плутать по темным коридорам, я двинулся по более-менее знакомому маршруту. Если не ошибаюсь, за этой дверью небольшой холл с выходом на лестницу. Так и оказалось. Но лучше бы мне ошибиться.

— Куда собрался? — Резко крутнувшись на месте, Катя развернулась ко мне от высокого — от пола до потолка — окна. Благодаря застекленным оконным проемам, почти полностью занимавшим две стены, угловая комната была хорошо освещена. От контраста с темным коридором заслезились глаза.

— Дела, дела, — пробормотал я и бочком двинулся к выходу. Желание выяснять отношения пропало без следа. Возникшее чувство тревоги и усилившееся дурное предчувствие гнало меня прочь.

— Дела? Ты понимаешь, чем рискуешь? Тебя же не пролечили до конца! — Девушка двигалась незаметно, но путь к лестнице оказался перегорожен.

— Все я понимаю, — разозлился я и пошел прямо на нее. — Только откуда такая забота о моем здоровье?

— Ты что несешь, Скользкий? — приподняв брови, ледяным тоном поинтересовалась Катя.

— Вот что. — Когда-то такого тона с лихвой хватало, чтобы у меня напрочь пропадало желание задавать вопросы, но сейчас я лишь еще больше завелся и вытянул вперед руку с зажатым меж пальцев оберегом.

— Это было для твоего же блага. — Делать вид, что не понимает, о чем речь, валькирия не стала и, пожав плечами, отступила на шаг к окну.

— Да что ты говоришь?! — В глазах потемнело, на пальцах вспухли волдыри ожогов, и оберег расплавленной серебряной капелькой упал на пол. Дорога к лестнице теперь была свободна, но меня уже понесло.