Сборник "Приграничье" (1-5 чатси)

— Конкурент твой? — догадался Николай.

— Угу, — пробурчал возница и замолчал, на этот раз надолго.

— Костоправ далеко живет? — не выдержал Макс, когда сани миновали несколько улиц и вывернули на самую окраину села. Длинный проулок, в который мы заехали, метров через сто заканчивался высоким глухим забором.

— Приехали уже. Здесь подождите. — Мишка остановился в самом начале проулка около сруба с покрытой местами загнувшимся рубероидом крышей. Выскочив из саней, он распахнул калитку и исчез за высоким, выкрашенным зеленой краской забором. Изнутри послышался надсадный хриплый лай и железное лязганье цепи.

— Лед, а чего ты перед попом отчитывался? — Ветрицкий соскочил с саней и несколько раз присел, разминая затекшие ноги.

— Во-первых, не перед попом, а перед дьяконом. — Я тоже спрыгнул на снег и заглянул за забор. Никого, только мохнатый пес бесновался у конуры. — А во-вторых, с представителями местных властей надо сотрудничать.

— Попы здесь у власти? — развеселился Коля. — И почем опиум для народа?

— Коля, ты ночевать в тепле хочешь или в ближайшем сугробе? — разозлился я. Только воинствующего атеиста мне не хватало. Да если бы не мужской монастырь, Волчий лог давно разделил бы судьбу Туманного. А этот еще рожу кривит!

— В тепле, — чувствуя подвох, ответил Ветрицкий.

— Тогда базар фильтруй, — постучал я согнутым указательным пальцем по виску и замолчал. Лай стих, за забором послышались шаги. Распахнулась калитка, к нам в сопровождении Ряхина вышел невысокий толстоватый целитель. Мишка никак не мог приспособиться к степенному шагу свояка и то отставал, то забегал вперед.

— Кузьма Ефимович, вот он, — подскочил он к саням. А то так непонятно, кто больной! Мы с Колей вообще-то на своих ногах стоим, а не пластом валяемся.

— Вижу, — запахнул полы меховой безрукавки Кузьма Ефимович. — Что с ним?

Мишка, сбиваясь, начал что-то объяснять, но целитель, досадливо поморщившись, попросил его помолчать. Было видно, что особой симпатии к Ряхину он не испытывает.

— Да вот, ногой приложился, — невесело улыбнулся Макс.

— Рана открытая, закрытая?

— Какие-нибудь препараты принимал?

— Почку бархатника, — ответил я, поймав вопросительный взгляд Макса. — Часа два назад.

— Так, так, — пожевал губы Кузьма Ефимович, — три часа, шесть, плюс еще два… Если что-то серьезное, то результат будет не раньше, чем завтра к обеду. Если простой ушиб, то нога с утра будет как новенькая. Устраивает?

— А куда деваться? — развел я руками. — Что по деньгам?

— Пять рублей золотом сейчас, надо будет, завтра доплатите.

— Когда его забрать можно будет?

— А прямо завтра с утра и приходите. — Кузьма Ефимович взял у меня пятирублевку. — Сам зайдешь?

— Угу, доковыляю, — кивнул Макс.