Сборник "Приграничье" (1-5 чатси)

Многие заблуждались, считая, что свинец выталкивается из жезла за счет энергии, закачанной в такие вот специально обработанные камни. На самом деле магической энергии в них не было вовсе, но если шарик попадал в защитное поле чародейского амулета, то кристалл моментально переполнялся энергией и взрывался. Голову человеку сносило запросто. Я вытащил из потайного кармашка на рукаве заточку, изготовленную из обломка полотна ножовки, и сохранившимися на лезвии зубчиками начал надпиливать пули «кольта». Кристалликов было всего два, но, засунув их в надпилы, я не стал останавливаться и надрезал крест-накрест все боеприпасы. Типа, «дум-дум». Потом снарядил обе обоймы, одну засунул в кармашек на кобуре, вторую защелкнул в пистолет и передернул затвор.

Время пролетело незаметно и, взглянув в очередной раз на часы, я разбудил Макса:

— Вставай, засоня. Через три часа меня разбудишь.

— Да я не сплю, — как-то безжизненно отозвался тот.

— Ну и дурак. Что с тобой такое?

— Я человека в первый раз убил. — Макс освободил спальник и присел у теплой стены.

Я промолчал. А что тут можно сказать? Банальные — правильные, но от этого не менее банальные — фразы о том, что «или ты их, или они тебя», «они первые начали» и «не думай об этом»? Или циничные «забей», «не последний раз» и «такова жизнь»? Так он и сам это прекрасно понимает. Каждый переживает первое убийство по-своему. Для одного это психологическая травма на всю оставшуюся жизнь. Для другого мелочь, гроша ломаного не стоящая. Ничего, думаю, Макс отойдет быстро.

— Такова жизнь, — пробормотал я себе под нос, залез в спальник и потом еще долго ворочался, пытаясь заснуть. Это все из-за сна. В подсознании прочно угнездился страх попасть в его продолжение и опять — уже в который раз — ползти по заснеженному полю до такой далекой стены…

К черту, это всего лишь сон…

— Мы правильно идем?

— Но мы же пришли не оттуда.

— И идем, значит, не туда.

— Что понятно? Поворачивать же надо!

— По-другому через лес напрямик. — Я остановился на пригорке, огляделся и съехал вниз. Сосновый бор, в котором мы ночевали, остался позади, но метрах в пятидесяти начинался другой, уже смешанный лес.

— А не заблудимся? — забеспокоился Николай, который не переставал донимать меня последние минут пятнадцать вопросами, и оглушительно чихнул. Несмотря на теплый лыжный костюм, он умудрился вчера простудиться.

— Ну, ты загнул! Мы — и заблудимся? — возмутился мрачный с недосыпа Макс, большую часть утра клевавший носом. Вчерашняя хандра у него уже прошла. — Коля, ты за кого нас принимаешь?

— А зверье здесь какое водится? — Ветрицкий не обратил внимания на риторический вопрос, стянул перчатку и высморкался.