Сбежавшая жена.Летающая аптека Эдельвеи

Причина - в нарушении газообмена: накоплении углекислоты и недостатке кислорода в тканях и крови новорожденного. Это в моём мире, а что и как здесь, остаётся догадываться.

Хватаю за ножки, подвешивая вниз головой, и снова легонько шлёпаю. Конечно, будь я у себя, по старинке бы не пришлось делать. Но я мыла руки золой! Что уж тут говорить о введении в пуповинную вену 20% раствора глюкозы и кокарбоксилазы по весу.

Тишина.

«Не делай этого!» - требует кто-то.

- Вы убили её, - девчонка сидит в углу, боясь пошевелиться, и как припадочная говорит об одном и том же. Да, не понимаю, что произошло, только я не могла её убить хотя бы потому, что она сама не дышала!"

"Укладываю на спину девочку, принимаясь делать сердечно-лёгочную реанимацию. Я должна спасти этого ребёнка, хотя бы попытаться. Пусть это и сон.

Запрокидываю голову малышки, отодвигая нижнюю челюсть, и делаю два вдувания по одной секунде. Не реагирует.

Ставлю три пальца на середину грудной клетки ниже уровня сосков и аккуратно надавливаю, отсчитывая тридцать раз. Следует делать не так сильно, чтобы не сломать маленькие косточки, но и не поверхностно, иначе не будет толка. По первым признакам ничем не отличается от людей, так что реанимация может помочь.

После тридцати надавливаний снова вдувания, и так несколько раз, надеясь на то, что всё получится. В последнее вдувание чувствую, будто что-то выходит из меня, и отстранясь, испуганно смотря, как голубоватый дымок исчезает в маленьком рте, и тут же ребёнок куксится и принимается кряхтеть.

Спасибо этому миру. Она жива!

- Вы её убили, - причитает рыжая, у которой явная истерика.

«Ты даже не могла убить её» - шипит кто-то.

- Иди сюда, - приказываю, и Арма испуганно косится в мою сторону, а потом в доме впервые звучит крик младенца.

Ещё одна спасённая жизнь. Только что за голубой дым? Может, показалось?

Кошусь в сторону Лютеции, которая всё ещё без сознания, и подношу ребёнка, который хочет материнского молока. Арма садится рядом, помогая придерживать девочку, которая тут же приступает к делу. Трогаю пульс любовницы. Жива. Просто истощена. Перехожу к последней стадии, поджидая послед, а пока интересуюсь у девчонки.

- Расскажи, всё что знаешь.

- О ком? – не сразу понимает рыжая.

- О своей хозяйке, Ульбиге и мне.

- О вас? – не понимает она, смотря с интересом.

- Да, обо мне. Кажется, твоя хозяйка что-то подсыпала мне в воду, и память стала подводить.

Она поджимает губы, и понимаю, что в курсе событий. Ну конечно же, возможно, даже сама делала это.

- Я никогда, - заверяет клятвенно, и отчего-то верю. – Я говорила, что вы хорошая. Плохие не станут помогать другим. Особенно выродкам.

- Значит, я помогала?

- Странно, что вы не помните, а с ребёночком вот как отменно справились.