Сбежавшая жена босса. Развода не будет!

– Тебе лет-то сколько?

О нет. Опасный вопрос. Его же Туманов в ЗАГСе мне уже задавал. Он у всех девушек возраст узнает? Боится, что посадят его в случае чего за развращение малолетних?

Так, а у простой няньки зачем возрастом интересуется? Чтобы… развратить? Отлично, мой муж – прожженный бабник!

- Интеллигентные мужчины подобные вопросы девушкам не задают, - выкручиваюсь я."

"Обильно поливаю половинку сырника сгущенкой – и целиком в рот запихиваю. Чтобы не разговаривать больше с Альбертом.

Пережевываю с трудом – погорячилась я с размером, зря полный рот набила.

Стискиваю челюсть, когда Туманов подается вперед, облокачивается о поверхность стола. Касается ладонью моей щеки, а большим пальцем стирает капельку сгущенки из уголка губ. Угольно-черных глаз с лица не сводит, пока я сгораю от смущения и трепета.

- Лжешь, потому что боишься меня? – произносит шепотом, ласкающим слух и будоражащим кровь. И я на всякий случай лихорадочно киваю.

В сознании мелькают картинки из недавнего сна. Настолько яркие и реальные, что я явственно чувствую поцелуи на своем теле. И… на покалывающих губах. Которых сейчас касаются грубые пальцы.

Стыдливо отвожу взгляд и покашливаю, будто Альберт мысли мои прочитать может. И теперь знает, что я чуть первую брачную ночь с ним не провела сегодня. В своих мыслях, но все же…

- Выбрось эти глупости из головы и спокойно работай, - твердо проговаривает. И убирает руку с моей горящей щеки.

Я же завороженно наблюдаю, как он слизывает с пальца сгущенку. Та самую капельку, которая была на моих губах. От этого простого жеста у меня что-то взрывается в солнечном сплетении – и кипящая лава растекается по всему телу. Пытаюсь сглотнуть, но горло парализует.

Все обрывается, будто меня в ледяную прорубь окунули, когда я ловлю насмешливый взгляд Альберта. Именно он приводит меня в чувства.

- Ты мелкая, невезучая и абсолютно не в моем вкусе, - перечисляет Туманов мои «минусы», пока я возмущенно ртом воздух хватаю. Надо же быть таким хамом! – И я женат, - припечатывает меня финальным аргументом, от которого хочется засмеяться ему в лицо. Но я подавляю глупый порыв. - Может, кофе? – переводит тему.

- Хотите, чтобы я кофе вам сварила? – хмуро уточняю.

Я определенно здесь на правах прислуги. Как для Аленки, так и для ее старшего брата. Впрочем, я за это зарплату получу. Если останусь…

А каково жене Туманова пришлось бы? Носиться вокруг него, кофе по ночам делать, насмешки терпеть – и все бесплатно.

Нет уж, увольте. Во всех смыслах.

- Нет, мне днем хватило, избавь меня от своего «шедевра», - с сарказмом говорит Альберт. – Я сам, - удивляет меня.

Шокировано наблюдаю, как он идет к плите, достает турку, колдует над кофе. И в момент, когда пенка поднимается, из холла доносится хлопок входной двери.