Сбежавшая королева

Я понятия не имел, какой психиатр добился для него разрешения, учитывая, кем он был и что совершил, но был не прочь внести его в свой список дерьма. Список людей, которых нужно было убить, когда я выберусь отсюда, становился все длиннее день ото дня.

Когда мы его схватили, он едва успел пикнуть. Я смотрел, как мои люди выносят его из камеры. Было темно, и смена караула специально задерживалась. Брэну даже не пришлось сильно давить на них. Неважно, что ты за человек, если в тебе есть хоть капля человечности, ты не откажешься закрыть глаза на старое доброе правосудие для таких, как этот ублюдок.

Мы отвели его в душевой блок. Просто из вежливости, чтобы облегчить уборку.

Он захныкал, когда его швырнули на пол.

— Привет, Джеральд, – сказал Брэн, подходя к дрожащему мужчине. — Тебя ведь так зовут? Джеральд Таунсенд. Местный тренер и благодетель. Я слышал, что в этом году ты провел на добровольных началах больше часов, чем кто-либо другой в городе. Настоящий герой, – Брэн улыбнулся, но в его тоне не было ничего теплого. — Хотя я не уверен, что дети из разных приемных семей, в которых ты работал волонтером, согласились бы с этим, не так ли?

— Я никогда... они оболгали меня, – пролепетал он.

Брэн молчал, и я знал, что он борется с желанием вырвать Джеральду глотку.

— Ты хочешь сказать, что более тридцати детей солгали? И у всех были одни и те же подробности? Ну и не повезло же тебе, Джеральд.

Брэн отошел, выйдя из себя. Я понимал его. Такие люди, как Джеральд, доставляли мне удовольствие от их убийств. Уверен, что было много таких людей, как Брэн и мой брат Кирилл, которые могли бы быть отстраненными и безэмоциональными. Они бы прикончили такого человека, как Джеральд, из необходимости, чтобы он больше никогда не смог навредить ребенку. Но они никогда бы не наслаждались причинением боли, как я. Они не стали бы задерживаться и наблюдать, как вытекает жизнь. В отличие от меня, у них в груди не было жуткого дома развлечений и хаоса. В тот день, когда я узнал, что София мертва, мир завертелся, как на карнавале, и с тех пор ничто не могло его остановить. Это было похоже на опьянение, когда всё вокруг расплывается, а сердце бешено колотится, и так без перерыва. Остатки моего разрушенного рассудка пытались удержаться изо всех сил, пока карусель вращалась внутри меня бесконечными кругами.

Я прислонился к стене и заговорил с порога.

— Боюсь, твоя полоса невезений продолжается. Ты знаешь, кто я?

Джеральд моргнул, побледнев еще больше. Он облизал свои толстые губы.

— Ого, Нико, да ты знаменит, – рассмеялся Брэн.

— Я польщен, но в данном случае лесть ни к чему не приведет, Джеральд.

Я пересек комнату и направился к нему, вытаскивая из кармана игрушку. У грустного кролика не было глаза.