Сбежавшая королева

Пусть она и поверхностная, но след, который он оставил в моем сердце, был гораздо глубже. Я никогда не смогу избавиться от него. Единственный мужчина, который рисковал всем ради меня. Тот, кто никогда не позволял мне упасть.

Как и всегда, когда мысли о Николае переполняли мою голову, я запихнула душевную боль и чувство вины в крошечную коробку внутри и вынудила себя переключиться на другие вещи.

Я налила стакан воды и отпила из него, любуясь видом на запущенный сад, спускавшийся к воде. Над водой висел густой туман. Небо было мутно-серым, от этого оттенка у меня всегда болело в груди. Боль была похожа на старую травму, которая обострялась при определенных обстоятельствах. Море, в котором отражался серый цвет, было одним из триггеров. Вид безобидного рулона клейкой ленты, лежащего на прилавке почтового отделения. Проходящая мимо группа туристов, разговаривающая на быстром русском языке. Глаза Лео. Они всегда были самым дорогим и самым болезненным напоминанием о прошлом.

Новость о доноре всплыла у меня в голове. Это все изменило.

Лео родился через восемь месяцев после того, как Николая отправили в тюрьму. Я уже была в Мэне. Тогда я только сбежала из Каса Нера, и угрозы отца все еще звучали в моих ушах. У меня не было ни пенни, а из багажа лишь одноразовый телефон. Мой брат, Ренато, сунул его мне в руку, перед тем, как я скрылась на автобусе. Антонио Де Санктис не только хотел, чтобы его единственная дочь сбежала и потеряла все, что когда-либо знала. Ему нужно было, чтобы я ползала и страдала от тяжелой жизни, как неблагодарное дитя, бросившее ему вызов.

С той ночи я разговаривала с братом всего несколько раз. Я позвонила ему, чтобы попросить пройти тест на совместимость с Лео. На этом этапе болезни только пересадка почки могла кардинально изменить качество его жизни. Больше никаких посещений больницы. Больше никакого диализа. Никаких прогулов в школе.

Ренато не подошел. Он сдал анализы тайно. Антонио, как всегда, был одержим жаждой мести, и старший брат не осмелился сообщить ему, что я вышла на связь. Предполагалось, что я мертва, и отец не допустил бы ничего, что могло бы раскрыть этот обман. Антонио Де Санктис был намерен и дальше контролировать мою жизнь, даже если я больше никогда его не увижу.

Лично я не подходила, как и Кьяра или Анджело. Поскольку у Лео прогрессировала почечная недостаточность – редкий генетический дефект, который проявился только в четыре года, – я рассматривала единственного другого человека, которого можно было бы протестировать на совместимость.

Конечно, проверка Николая была сопряжена с множеством препятствий, которые я не представляла, как преодолеть. Прежде всего, это поставило бы под угрозу жизни всех нас.