Звезда Сарханов

 – Из-под капюшона вновь послышался смех. – Гуманоиды. Снова они не обращают внимание на мелочи. Что же, начнем сначала. Разыграем новую партию к прилету братьев.

– Слушаюсь, Повелитель. – Нубериец преклонил колени. – Я могу идти?

– Подожди. Я не знаю о судьбе трех тексов из дома Анситора.

– Двое погибли. О судьбе третьего не известно.

– Был ли среди погибших Герин?

– Судьба Герина мне неизвестна, Повелитель.

– Ступай. И возвращайся за наградой.

Голограмма растаяла в воздухе.

– Как ловко вы его обдурили, Повелитель, – подала голос фигура в сером. – «Сможешь просить награду»… Просить сможет, только кто ему ее даст.

– Знаешь, питаясь энергией крови жителей этой Вселенной, я чувствую, как заражаюсь некоторыми их эмоциями и чувствами. Они как вирус укореняются во мне. – Зловещий шепот Повелителя заставил серого распластаться на полу. – И одна из них – ненависть к глупости.

– Повелитель, – пискнул текс в сером, – я могу идти?

Когда за ним закрылась дверь, Повелитель задумчиво посмотрел на пейзаж за окнами. Если бы тексы не опустошили бездумно свою Вселенную, не пришлось бы искать новые места кормления. Не та Вселенная, не та кровь, не та энергия. Как долго пришлось приспосабливаться. Новые тексы рождались крайне редко, восстановление численности шло медленно. Сколько было неудачных экспериментов, сколько сил отдано. Многие поколения его предшественников медленно, по крохам, отвоевывали этот чужой для тексов мир. И вот, когда победа была так близка, – вся хитрая пирамида порабощения развалилась. Из-за кого? Из-за одной девчонки. Повелитель злился. Воистину чувства местных гуманоидов заразны. Испытывая их, приходит осознание, что это не самое худшее. С ними все вокруг оживает и играет новыми красками, а жизнь не сводится к еде и воспроизводству. Она кажется чем-то большим, значительным и важным, тем, что нельзя потерять. Да, тексы в очередной раз проиграли сражение, но не войну.

Отвлекшись от своих мыслей, Повелитель вдруг опустил плечи, и в тишине зала прозвучал шепот:

– Герин… Плоть от плоти моей…

Подставляя лицо под струи воды, ощущала себя живой, чувствовала, как все невзгоды отступают. Способность объективно оценивать окружающую действительность вернулась через полчаса интенсивного плавания. Чем сильнее я чувствовала свои мышцы, тем четче раскладывалась по полочкам создавшаяся ситуация. Сыграть недоумение так, как сыграл его Анситор, невозможно, даже после тысячелетия упорных репетиций. Неизвестных в этом космическом уравнении было еще достаточно, но определенные выводы уже можно было сделать. Герин говорил, что ему все сходило с рук, потому что мы, то есть и я и Дракон, не обращаем внимание на мелочи.