Сапфировая королева

 – Чем обязан чести видеть вас, сударыня?

Пульхерия Петровна оглянулась на дверь и зачем-то понизила голос:

– Скажите, Макар Иваныч… Я правильно понимаю, что вы принимаете вещи в залог?

Гм, помыслил про себя всезнающий Макар Иваныч, жена следователя пришла к нему… выходит, Сивокопытенко ее бросил?"

"И так как нельзя было просто указать Пульхерии Петровне на дверь, старый ростовщик как можно мягче постарался объяснить посетительнице, что вообще-то его лавка закрыта… то есть была закрыта, потому что в городе происходят разные события… и сегодня он тоже не работает, и вообще…

– Вы разбираетесь в украшениях? – перебила его Пульхерия Петровна.

Груздь понял по ее лицу, что просто так от нее не отделаться, и нехотя кивнул, мол, да, разбирается.

– Тогда, может быть, вы взглянете на это? – спросила Пульхерия Петровна и достала из сумочки сверкающий водопад.

Груздь ожидал, что женщина принесла колечко с худородным изумрудом, в крайнем случае – какую-нибудь фамильную фитюльку, которой грош цена, но увиденное его ошеломило. Хорошо, стул стоял прямо позади него, а то ростовщик так бы и плюхнулся на пол.

– Прошу, – сказала Пульхерия Петровна, торжествуя.

Макар Иваныч сглотнул, покосился на ее лицо, понял, что расспросы надо отложить на потом, вооружился лупой и какими-то приборами и принялся изучать принесенное женой следователя ожерелье.

– Будьте добры, сударыня, – очень мягко попросил он Пульхерию Петровну, – поверните табличку на двери, чтобы снаружи было видно, что мы закрыты… Благодарю вас.

И вновь принялся осматривать камни.

Его душа пела. Вне всяких сомнений, это были настоящие бриллианты, настоящие сапфиры, очень тонкая и искусная работа, хотя одной подвески на ожерелье не хватало. При мысли о том, сколько стоило такое великолепие, Груздя прошиб холодный пот.

Тут он вспомнил еще кое-что, и его словно ошпарило.

В украденной у Агаты Дрейпер парюре было, между прочим, ожерелье с бриллиантами и сапфирами. «Эге, – сказал себе ростовщик, – а уж не может ли оно быть тем самым ожерельем?»

Но как драгоценность могла оказаться у Пульхерии Петровны, чей муж служил следователем, и хоть и был крайне добросовестен в смысле взяток и неправедного наживания имущества, звезд с неба не хватал? Или тут постарался куда более практичный в этом смысле господин Сивокопытенко?

И снова вопрос: как ожерелье могло попасть к нему, если ожерелье и правда то самое? И еще другой вопрос мучил ростовщика: почему Хилькевич, судя по всему, ничего не знает?

– Простите, сударыня, – тихо промолвил ростовщик, – кто еще, кроме вас, осведомлен о…

Но Пульхерия Петровна объявила, что никто. Груздь достал большой клетчатый платок и вытер им лоб.