28 сантиметров счастья

Оставшееся время я молча сижу, чувствуя, как между лопаток стекает липкая струйка пота.

— Как результаты, цыпа? Надеюсь, счастливый отец близнецов все-таки не я? — хмыкает маньяк, когда я, едва согнув деревянные от ужаса ноги, сажусь к нему в машину на заднее сиденье. Знакомые запахи врываются в нос, и меня начинает подташнивать от страха. Именно запахи этих сигарет, которые маньяк так часто курит, и стали предвестниками задницы в моей жизни.

— Иди, пожалуйста, нафиг, — я швыряю листы с результатами на сиденье из светлой кожи, опускаю окно, чтобы сквозняк проветрил салон и закрываю лицо ладонями. Вдыхаю горячий воздух, провонявший выхлопными газами — раз, другой. Спокойнее, Диана. После того, что я услышала, кто-то будто то и дело перекрывает мне воздух в горле. Брат когда-то описывал, что такое астма. Похожие ощущения.

Но мне еще хорошо. Я-то вышла из этой клиники. Живой и на своих двоих. Но перед тем, как я ушла, перед тем, как Рустам вызвал маньяка по телефону, я видела его глаза. Есть люди, которые берут пистолет в руку и смотрятся с ним, как с игрушкой. Тебе в эти моменты не страшно. А есть такие, как Рустам — в их руках сталь становится смертоносным оружием. Они умеют с ним обращаться.

— Цыпа, что случилось? Выглядишь еще хуже, чем я.

Я отнимаю руки от лица, умудрившись, наконец, сделать вздох, и устало смотрю на маньяка за рулем.

— Кажется, в этой клинике подделывают результаты теста на отцовство.

Маньяк бросает в зеркало заднего вида взгляд. Потом приподнимает бровь.

— «Кажется»? Это твои догадки или подтвержденные факты?

— Мои вчерашние и сегодняшние результаты различаются. Так что в каком-то роде это подтвержденный факт.

— Рустам около года назад делал тест в этой клинике. Ты сейчас говоришь очень страшные вещи, цыпа. Понимаешь, о чем я?

— Я в курсе про его жену, — произношу я, и отворачиваюсь к окну. Какое-то время мы едем в полном молчании, а я сжимаю лист с результатами теста. Мои руки вспотели от волнения, пока я уходила оттуда. Бумага вся влажная.‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Потом я осторожно кладу ладонь на живот и тихо глажу его. Он нисколько не изменился — все такой же обычный и мягкий. Может, даже немного жирка ушло после такой насыщенной недели. Но я все равно пытаюсь как-то послать волны спокойствия тем, кто в моем животе. Бедные дети. Они, наверное, чувствуют, что их живое убежище сейчас не в лучшем состоянии. Мне бы жизнь поспокойнее, только вот как ее такой организовать?

— Так что с результатами, цып? Расскажи, что ли. Интересно, — обрывает наше молчание маньяк, — либо я включу радио. Терпеть не могу кататься в тишине.