28 сантиметров счастья

Создание дьявола. Чувствую себя тростинкой рядом с ним. Встречаюсь с темным взглядом, который словно кипятком сердце обжигает. Рустам проводит большим пальцем по моим распухшим губам. Потом подхватывает на руки и несет в душ.

Там он включает воду, ставит меня под горячие струи. Я обнимаю себя руками, а он заходит в душевую кабину следом за мной и его торс прочерчивают блестящие дорожки воды. Я жадно гляжу на эту картину. Хочется прижаться ртом и собрать влагу с его тела. Что я и делаю: подаюсь вперед и провожу языком по его груди.

— Ты сегодня в ударе, принцесска, — слышу смешок, — в чем причина?

— Просто ты мне нравишься, — признаюсь я.

Мы вдвоем в душевой кабине, но он занимает большую часть пространства. Мои волосы быстро намокают и тяжелеют, а кожа краснеет от горячей воды. Я прислоняюсь лбом к груди Рустама и обнимаю его. Ладони скользят по мыщцам спины. Как я устала. Постоять бы просто вот так, остановив время, набраться сил.

Нам с ним далеко до любви, но текущее положение дел меня устраивает. Возможно, во мне что-то сломано. В сексуальной жизни у меня опыта другого нет, поэтому я не знаю, как оно должно быть по-правильному и не могу оценить наши отношения. Но что касается просто морального состояния…. Последний раз я себя так чувствовала только когда жила с бабушкой. Спокойно и под защитой. Бабушка была строгой, но заботилась обо мне. Своеобразно. Рустам тоже делает это по-своему. Или, может, я просто пытаюсь отыскать в нем намеки на хорошее отношение?

В этот момент мою шею обхватывает рука и резко возвращает обратно, впечатывая в стену кабинки. Легко, как куклу. Я испуганно поднимаю взгляд.

— Блядь, — ругается коротко Рустам мне в лицо. Я редко вижу его так близко, и сейчас мое дыхание сбивается, когда я рассматриваю его резкие черты, темные ресницы, ловлю жесткий взгляд.

Он целует меня в губы. Сильно, словно вымещая злость. Кусает нижнюю губу до режущей боли, и я ойкаю. Потом прикусывает зубами кожу на шее, словно задев какую-то точку, потому что по моим нервам простреливает разрядом, и тело окатывает горячей волной.

— Ты спишь отдельно от меня, принцесска, — констатирует Садаев, отпуская меня, пока я растерянно слизываю выступившую кровь, чувствуя, как меня начинает потряхивать от его странного напора, — у меня не железная воля. Или я с утра тебя точно оприходую. Забыв обо всем.

— Ты остаешься тут. Я отправлюсь в соседнюю спальню. Лучше вали сейчас под одеяло. Еще минута — и ты точно будешь стонать, протирая своей грудью стену кабинки.

Я вылетаю наружу, поняв намек. Забираю полотенце, обмотав себя им, и иду обратно в спальню. У самой двери меня останавливает голос Рустама:

— Подумай еще разок о симпатии ко мне, принцесска. Твоя беременность не бесконечная.