28 сантиметров счастья

— Ту губастую стерву послал? — вырывается у меня ехидное, пока я пытаюсь завернуться в одеяло, чтобы стало потеплее. Но меня бьет сильная дрожь, — ладно, забудь. У тебя есть одеяло потолще и подлиннее? Мне очень холодно…

Я не договариваю. Наблюдаю, как Рустам поднимается и подходит к кровати. Огромный, мощный, как тигр. В полутьме при виде его силуэта я как-то инстинктивно напрягаюсь.

А потом сердце ухает вниз, когда я смотрю, как он небрежно заводит руки назад и снимает с себя футболку, обнажая свой дикий рельеф мышц, от которого хочется умереть.

— Что ты делаешь? — кажется, мой голос начинает слегка подрагивать.

Страшный человек. Столько смешанных чувств вызывает у меня. По какой причине? Только из-за того, что наша первая ночь, его образ и запах страно запечатлелся в моем сознании, или просто потому что он меня привлекает именно таким, какой он есть на самом деле? Почему я хочу ему довериться? Почему хочу, чтобы он признал меня особенной для себя?

Его темный взгляд словно вскрывает каждую клеточку моего тела, считывает беспристрастно каждую эмоцию. Он замечает, как я не могу отвести от него взгляд. В голове всплывают мерзкие слова отца, которые неприятно бьют в самое сердце — «у тебя другой менталитет. Они считают наших баб шлюхами и подстилками».

Боже. Зачем я это вспомнила? Хочу обратно забыть. Не хочу верить в то, что даже человек, который станет моим детям отцом, будет относиться ко мне плохо. Тогда в моей жизни будет слишком много дерьма.

Садаев ставит руку сбоку от моего тела и нависает надо мной, заслоняя свет. Берет за подбородок, потом большим пальцем трогает разбитую губу. Я стараюсь не ойкнуть от боли.

— Один раз ударил? — ровно спрашивает он. Я медленно киваю, — сука. Я его предупреждал. Надо было завалить всю его охрану и забирать тебя из дома. Я вижу, какие мысли ты в голове гоняешь. Но если б мы там всех вырезали, тебе бы плохо стало. Трупов вышло бы много. Ты бы там перестрелку не перенесла бы нормально. Беременная же.

Несомненно. Я рада, что эту сторону Рустама мне ещё не довелось видеть. Если бы он при мне убивал бы людей, я бы сошла с ума от ужаса. Точно родила бы раньше времени. Сейчас могу только спасибо ему сказать, что до такого не дошло. Я бы лучше перетерпела издевательства отца, чем такое.

— А если бы я была не беременна, — интересуюсь я, — ты бы… действительно так поступил?

Ответ читаю в его глазах. Мне даже не нужно подтверждение. Он слишком очевиден.

— Да. Украсть мою жену — охренеть какой крутой проступок. Твой отец скоро поймет это.

Плевать. Мне уже плевать на него и слова Рустама не пугают. Этот человек мне не отец.

— Что с моим братом? — не выдерживаю я и вижу, как в тёмных глазах мелькает что-то жестокое и мрачное, — он у тебя? Я за него реально беспокоюсь.