28 сантиметров счастья

— Ни шагу к нему, поняла, дурная? — рычит он мне на ухо, отчего я покрываюсь липким потом, нервно кивая, — иначе сам тебя подстрелю. Ясно?

— Пожалуйста, не дергай меня, — все, что мне удается прошептать. Я ошеломлена яростью отца. Понятно, что все пошло не по его плану. Рустама не смогли разоружить до конца. И убивать его вот так сходу не рискнут — могут потерять и Мирослава.

Но такой реакции даже я не ожидала. Она слишком… слишком… бешеная. Я же его дочь. Даже если он не очень любит меня, должны быть какие-то отцовские чувства?

В мыслях горько смеется голос. Да, конечно, Диана. Поэтому он взорвал машину Рустама, прямо после вашей свадьбы. Никаких чувств в этом человеке не осталось.

— Абрамов, — низкий знакомый голос словно разрывает напряжение в воздухе возле меня. Достает мне до самого сердца, до самой души. Даже внутри отпускает и дышать становится легче. Будто бы дикий тигр вырос в последний момент за моей спиной и издал угрожающий рык, изгоняя со своей территории врагов.

Медленно поднимаю глаза. Рустам кажется обманчиво расслабленным, скользнув взглядом по моему отцу. Как же он выделяется среди всех. От него веет силой и уверенностью. Даже телохранители отца меркнут на его фоне и кажутся щенками по сравнению с этим человеком. Хотя, по габаритам они практически схожи с Садаевым.

Темный взгляд неожиданно впивается в меня. Потом опускается ниже, на локоть, который сжимает мой отец.‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— За каждый синяк на ее теле я твоему шакаленку переломаю по конечности, — констатирует Рустам, словно это действительно обычный факт, медленно, но неотвратимо приближаясь к нам. Наступает, завоевывая территорию.

— Садаев, стой на месте, — напряженно цедит отец, отдергивая меня назад. Как куклу. Он боится. Боится его.

— Завались, — бросает тот с усмешкой, — еще раз ее дернешь — и твоему отпрыску прострелят печень. Руки убери.

«Они сейчас договорятся до перестрелки таким образом» — спокойно комментирует разум, и я с ним соглашаюсь. Просто зальют тут всё кровью. Разговоры бессмысленны в таком тоне. Садаев доведет отца, тот отдаст приказ его убрать, а люди Рустама убьют Мирослава.

Я выдираю локоть из захвата. Пока отец не успевает ничего предпринять — подлетаю к Рустаму. Резко сближаюсь, не задумываясь, что за этим последует, словно прыжок веры делаю. И словно какую-то черту пересекаю и оказываюсь под его властью. Пусть ненадолго. Мне нельзя тут оставаться. Хотя душа внутри рвется, хочется спрятаться за спиной мужа. Мне нужна его защита больше всего на свете. Не могу уже быть одной. Я бы хотела сегодня и здесь довериться ему без остатка. Выдохнуть.