28 сантиметров счастья

Приготовь лучше что-нибудь пожрать, а?

— Яйца кончились, — мстительно отвечаю я, а маньяк поводит плечом.

— Что-нибудь еще, кроме яиц. Не пытайся отмазаться, что не умеешь.

Боже мой. Закатив глаза, я ухожу на кухню, мимо этого ехидно ухмыляющегося убийцы. Вот она, дивная новая жизнь. Перестрелки, замужество по принуждению, съехавший с катушек отец и готовка. Всем почему-то надо от меня пожрать.

Я открываю холодильник и уныло перебираю запасы. Еды куча, но стоит мне достать пачку творога, и распаковать ее, как я понимаю, что продукт просто скис. Творог отправляю в мусорку, как и еще кучу другой просроченной еды, и холодильник резко пустеет. Рустам и маньяк рискуют оказаться однажды голодными. Или просто заставят меня готовить из воздуха. Этому я не удивлюсь.

В пакете с мукой на донышке болтается пара ложек белой пыли. Я сминаю бумагу и швыряю ее в ведро, зависнув окончательно. Стандртный набор продуктов для завтрака кончился. Порывшись еще раз на полках, я решаю сварить гречку с тушенкой, чем и занимаюсь в течении получаса в одиночестве, изредка помешивая ложкой коричневое нечто в сковородке.

Поняв, что маньяк не собирается меня тревожить, я достаю телефон и набираю Элю.

Несколько длинных гудков. Мелькает мысль — «она может быть на паре и телефон стоит на беззвучном, фиг ведь трубку возьмет», как в динамике раздается треск и тихий, немного удивленный голос:

Будто бы сто лет ее не слышала. Хотя прошло пара дней от силы. Даже где-то возле сердца тоскливо становится. Я закусываю губу, молчу, пытаюсь подобрать слова приветствия и думая, как бы ей объяснить, куда я пропала и почему мой телефон не отвечал…

— Привет. Это я, — просто говорю, так и не подобрав подходящие слова. Но на лице у меня против воли появляется глупая улыбка. Стоит только услышать голос подруги — и словно не было этих сложных дней. С Оксаной и Элей у меня связаны только приятные воспоминания…

В трубке внезапно раздается больно ехидная усмешка.

— Да я уже поняла. Удивилась, что ты набралась наглости позвонить. Забудь этот номер.

Меня словно через километры обжигает холодом в ее голосе. И ладонь, которой я сжимаю смартфон, немеет.

— Что? — вырывается у меня растерянно. Я не понимаю. Она приняла меня за другую Диану? Я не понимаю, почему она говорит со мной так. Это какая-то ошибка.

— То, — выплевывает Эля, заставляя меня вздрогнуть, — у тебя совесть есть звонить, а, Диан? И строить из себя мисс Невинность? Ты нас с Оксаной несколько лет за нос водила! Врунья! Мы тебя жалели и помогали, думая, что ты бедная девочка, у которой родители живут в селе, как ты нам рассказывала.