28 сантиметров счастья

Свяжет и загонит в меня свои двадцать восемь сантиметров.

Я растерянно смотрю на свой сэндвич, а потом на тот, который в руках Димы, пока тот пытается по-прежнему со мной шутить. Нет, это слишком много. Двадцать восемь сантиметров — почти половина моей руки, но точно и не пятнадцать, как у этого блондина.

О чем я думаю?! Вздох дается с трудом. Словно в моей крови шампанское, которое бурлит и лопается маленькими пузырьками. Щекочет странно нервы. Чертов коктейль. Я в жизни больше не притронусь к алкоголю. Я откусываю кусок сэндвича, вылизав весь соус, и все еще чувствую на себе тяжелый взгляд того мужчины. Бесит, раздражает. Я демонстративно измываюсь над едой, поедая ее с таким видом, словно у меня в руках не сэндвич, а что-то другое. Что обычно не кусают. Потому что членовредительство в прямом смысле слова.

Нет, мне уже еда не поможет. Алкоголь во мне, и пора бы уже смываться, потому что ладонь Димы внезапно проскальзывает по бедру прямо между ног.

Я швыряю эти двадцать восемь сантиметров жрачки на стол, сбрасываю руку парня и спрыгиваю со стула.

— Прекрати. Я в туалет, — выпаливаю я, собираясь уйти, как Дима цепко и больно хватает меня за локоть.

— Чего? Ну да, поверил я тебе, — неприятно замечает он, — свалить решила? Я тебя тут накормил и напоил, а ты смываешься. Расплачивайся давай.

— Ты офигел?! — я дергаю руку, — отпусти меня. Я хочу в туалет.

— Я на это уже не поведусь. Ты дебила, что ли, нашла? — он пытается притянуть меня к себе, но я сопротивляюсь изо всех сил. Фу, не хочу, чтобы он меня трогал. Мерзость.

— Дай свой номер телефона! Переведу тебе деньги на карту, — шиплю зло я, отталкивая парня. Но он вцепился в меня, как клещ.

— Наличкой. Гони наличку.

— У меня нет налички!

— Тогда собой расплачивайся. Ртом своим.

Я возмущенно открываю рот, чтобы закричать, как неожиданно кто-то дергает меня назад, схватив за плечо. Меня словно теплом окутывают. И запахом сигарет… с вишней. Все, что я успеваю заметить — как Диму отшвыривают в сторону.

— Руки свои убрал, — звучит над ухом пугающий хрипловатый голос.

Парень врезается спиной в барную стойку, едва не падает, взмахнув руками и смотрит недоуменно на нас. Он этого не ожидал. Наверное, ему больно, но сейчас я чувствую торжество — хочется отомстить ему за мерзкие слова.

— Ты охренел, мужик?

— Еще слово — и я тебе в печень нож воткну, — смеется тот же пугающий голос. Это не просто слова. Вряд ли бы я поверила таким угрозам, прозвучи они другим тоном, но у этого человека они вылетают так легко, так естественно… словно он не впервые вгоняет нож в человека.

Кажется и Дима это понимает. Он ретируется так быстро, смешиваясь с толпой, что я почти не успеваю заметить его побег. Был — и нет.

— Спасибо, — произношу я.