28 сантиметров счастья

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Я думаю, мы что-нибудь придумаем, цыпа. Вряд ли ты станешь говорить плохое обо мне.

— С чего бы? — настает мой черед хмыкать. Страх и вправду неприятно дергает сердце. Мне хватило подстав за эту неделю. Не хватало еще, чтобы Садаев думал, что я строю глазки его верному псу.

Но у меня странное предчувствие, очень странное и нехорошее предчувствие… потому что мужина напротив улыбается мне.

— Ты не захочешь, чтобы настоящие результаты экспертизы попали к нему, Диана. На-сто-я-щие, — медленно, словно доставая из коробки сюрприз, произносит маньяк, а у меня вырывается из горла странный хрип. Кажется, это было отчаянное «о, боже».

— Ты…какого? Дьявол, — произношу я, отдышавшись, и смотрю на ухмылку Хирурга. Маньяка. Черт, как его не назови — он сейчас одним предложением будто бы вскрыл меня. И из меня волнами льется страх. Даже воздух вокруг леденеет.

Экспертиза чего? ДНК? Или оружия? Не могу сообразить сразу, поэтому стою и в шоке смотрю на маньяка. Он наступает на меня, вынуждая пятиться и загоняет в угол. Ставит ладонь на кафельную стену поверх моего плеча. Чуть склоняет голову, разглядывая мое испуганное лицо.

— Расслабься, — выдыхает он со смешком, прерывая напряженную паузу, — я тебя сейчас сдавать не собираюсь.

— Я не совсем понимаю, о чем ты говоришь, — со стоном вырывается у меня. Боже.

— Об оружии, которое ты украла. На нем нашли неопознанные отпечатки и отпечатки пальцев еще одного человека. Который получил крупную сумму бабла от твоего отца, а потом внезапно откинулся. Короче, цыпленок, твой отец реально убийца.

Он наклоняется еще ближе. Настолько что мы едва не сталкиваемся лбами. Ледяная рука страха сжимает мое горло.

— Это будет наша маленькая тайна. Я все стер. Тщательно.

— Зачем? — шепчу я. Я не понимаю его мотивы. Он работает на Рустама. Служит… видимо, долго, если Садаев доверяет ему. Это ведь не невинная ложь. Меня она спасла. Только какой толк от нее маньяку?

Холодный взгляд впивается в мое лицо. Безжалостный.

— Затем. Этот мир перемелет тебя, цыпа, — медленно произносит он, — ну, в котором я живу. Или Рустам. Ты прикольная, но не более. Так, мелкий цыпленок. Тебя рано или поздно сожрут. Поэтому собирай ноги в руки и вали, пока не поздно. Побег я тебе организую и бабки выделю на жизнь. Считай, я тебе дал отсрочку своим поступком. Рано или поздно я все равно расскажу Рустаму, кто его брата завалил. Свали до этого момента.

— Зачем ты это делаешь? — повторяю я. Не верю. Головорез и жалость? Вещи плохо сочетаемые, — хочешь спасти меня от смерти?

— Неа.