28 сантиметров счастья

«Как Садаев будет объяснять полиции труп с огнестрельным ранением и перестрелку?» — только и думаю я. Жалости к этим людям у меня нет. В груди словно черная дыра образовалась, которая ноет и пожирает все хорошее, что во мне было. Я едва не погибла, а вместе со мной и будущие дети оказались в опасности.

Что хуже всего — это дело рук моего отца. Родного человека. Неужели у него ничего в груди не екнуло, когда он посылал этих убийц за нами? Я же его дочь. Как можно быть настолько жестоким?

Я поднимаюсь с асфальта. Ноги дрожат и почти не держат. Чертовы лодочки на каблуке все еще больше осложняют — меня мотыляет из стороны в сторону, и я, разозлившись, просто сбрасываю их, оставшись босиком.

Маньяк стоит и тяжело дышит, прислонившись к машине бедром. Кровь уже испачкала его джинсы, а не только футболку. Я медленно подхожу ближе, стараясь не наступить на осколки.

— Как ты тут оказался? — спрашиваю я и слышу хмык в ответ.

— Цыпа, я тут и был. Ехал за вами.

— Долго ты бежал спасать меня…

— Десять секунд? Я уже шел к твоей машине, когда этот тип появился поблизости. Ты как себя чувствуешь?

Я осторожно пожимаю плечом. Тогда для меня эти десять секунд растянулись безумно. Будто бы я час боролась. И разговаривала с лысым.

— Я нормально. А тебе бы в больницу срочно, — произношу я, — у меня нет телефона, поэтому позвони в скорую, если сможешь. Или скажи, где твой мобильный. Я сама это сделаю.

Я осторожно беру край футболки маньяка и задираю его, чтобы оценить глубину раны. Мимоходом отмечаю, что мышцы у него крутые. Рельеф четкий. Только та часть тела, которую я успела увидеть — покрыта страшными шрамами, словно он пережил что-то жуткое, вроде автокатастрофы. Не могу даже представить, где еще можно получить такое.

Бок маньяку вспороли здорово, но, судя по ране, нож глубоко не вошел.‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Цыпа, — маньяк неожиданно убирает мою руку. Мы с ним пересекаемся взглядами, — заканчивай это.

— Что? — растерянно произношу я. Он кивает мне за плечо.

Я отпускаю край футболки и убираю руку.

— Я всего лишь посмотреть рану хотела, — почему-то оправдываюсь я, и в ответ получаю кривую ухмылку.

— Аккуратнее с таким. Мне одного ножевого хватает, цыпа, — бросает маньяк и тут же переводит тему, обращаясь к Рустаму. Чувствую спиной, как тот подошел. А спустя мгновение на плечо ложится тяжелая рука, разворачивая меня, — можешь не доставать трупики из той тачки и не звать некромантов. Твою смерть заказал отец Дианы. Вот этот, — кивок на труп, — сам ей сказал.

Сердце замирает, когда после этих слов Рустам опускает на меня взгляд. Мне ведь нечего бояться? Меня тоже хотели убить за компанию.