Сантехник. Твоё моё колено

Человек осторожный, он все делает наверняка. Он заранее купил село молдаван. Бессарабы в строительстве способны на все, кроме арифметики. Число и высоту ступеней они исчислили, гадая на куриных косточках. Теперь Борисова лестница вызывает сложные чувства. Восходящему человеку кажется, будто он хромой конь в горах. Все время спотыкаешься. Миллионер проверял рулеткой, — на лестнице ни одной одинаковой ступени. В гости к нему приезжают другие миллионеры, говорят, как забавно у вас ходить! А некоторые падают и матерятся.

Еще молдаване построили веселую канализацию. Она всасывает отходы, а потом выплевывает в самых неожиданных местах. И обязательно — в виде фонтана. Время извержений предсказать невозможно, канализация презирает ритм. А ритм, по Бродскому, — основа гармонии.

Катя говорит, что больше не хочет жить в доме. Слишком много хлопот. Квартира лучше все-таки.

— Вот ты знаешь, например, где у нас газонокосилка? — спросила она.

Не знаю. Но мне очень понравилось это ее «у нас». Катя продолжает возмущаться:

— Зимою снег, осенью листья. А уборка! Ты моешь посуду, хорошо. Я убираю все остальное в этих хоромах. Думаешь, легко? Как хочешь, но листья и снег отныне на тебе!

Строгая такая. Я не стал говорить, что готов убирать все снега и листья в городе, лишь бы она осталась. Впрочем, она так говорит, будто впрямь не собирается исчезнуть.

— Но ты же любишь гулять. Свежий воздух всякий… — говорю я.

— Люблю. И грибы люблю собирать. Но совсем не как один мой знакомый, который шел домой с мешком картошки, заглянул в лес на секундочку, нашел груздь и потерял разум. Через десять часов, весь в пауках и улитках, изможденный и счастливый, пришел домой. Картошку он нес на спине, а грузди в свитере, завязанном узлом. Упал на кровать, лицо зеленое, говорит: «Нет сил чего-то». И добавил тихо: «Как же здесь чудесно, в нашем Простоквашино!» Ну так вот, я совсем не такой любитель природы. И однажды непременно переберусь в квартиру.

Я сказал, что тоже в душе горожанин. Когда-то я жил в деревне, целых три дня. И поклялся впредь держаться вдали от этого опасного места. То есть, было и много хорошего, конечно. Помню курицу с грибами, соседка угостила. Там же я встретил миллион любознательных насекомых и растение «бешеный огурец» на заборе. Что в нем бешеного мне не сказали. Помню еще зовущий хохот крестьянки Оли откуда-то с вершины сеновала. Не знаю, сама ли Оля туда запрыгнула или вознеслась с помощью. И правильно ли было применять для ее спасения вилы — тоже не понятно. Соседи сказали, эта Оля — нормальная баба. Если так, то что такого вытворяет бешеный огурец?

Было жаркое лето, я ходил к реке. На берегу собрались алкаши, сами не купались, но рассказали, что вода тут чистейшая, почти дистиллированная. Микробов нет совсем.