Сантехник. Твоё моё колено

Всем на свете женихам нравится друг друга убивать.

Я болел сразу за обоих. Множественные травмы средней тяжести украсили бы каждого из противников.

— Что ты стоишь, растащи их! — крикнула Катя.

— Зачем? Сейчас один прибьет второго, и конфликт сам собой погаснет.

— Ты идиот?

— Когда это мы перешли на ты?

— Хорошо, вы идиот?

Она даже когда орет, все равно прекрасна. Кудри растрепанны, глаза сияют. И эти ее коленки… Вроде бы скандал не должен влиять на восприятие, а все равно мне кажется, сейчас они еще красивее. Залюбовался даже. И подумал вдруг, чего мне терять-то. Если не сделаю сейчас, то потом повода не будет. Я быстро подошел и поцеловал ее. Не в ноги, конечно, в губы. Но довольно плотно. Она вырвалась, влепила пощечину. Сказать ничего не могла, гормон возмущения затопил ее речевой центр.

— Ты просила остановить битву, я выбрал самый лучший способ — нападение на обоз.

— Это кто обоз? Я обоз? — За право злить ее каждый день я принимал бы по пять таких оплеух. Дерется как девчонка, кстати. Но какие глаза! Какие вены на шее!

Дерущиеся остановились. Лежали на полу, смотрели на меня. Потом Алеша сбросил Генриха, встал, отряхнулся. Генрих тряхнул кудрями, потер запястья. Глянул искоса и вдруг ударил Некрасова в лицо. Тот упал на диванчик, опрокинулся и замер, ногами в потолок. Катя вскрикнула и бросилась к нему. Обрадоваться победе Алеша уже не мог. Сознание его оставило.

— Вон! Убирайтесь! Вон! Оба! — кричала Катя сквозь совсем настоящие слезы.

— В расчете, — сказал Генрих и пошел к дверям.

Мне лучше, я тут живу. Повернулся и побрел наверх. Траурное лицо было непросто сохранять, вечер мне страшно понравился. Конечно, триумфатором оказался Алеша. Схлопотав по морде, он взял приз «самый несчастный ухажер». Теперь ему достанутся примочки, компрессы из таких легких пальцев, что любой замурлычет. Я старался не думать о неизбежном теперь событии. Совсем скоро в соседней спальне раздастся ненавистный его фальцет. А потом и ритмичные глухие шорохи. Надо было помочь его задушить.

Обоснование путешествий

Генрих пропал. Но Катя не уехала. Теперь она не то чтобы с Алексеем и не то чтобы одна. Беда в том, что я отчетливо боюсь ее отъезда. Ходил советоваться с Кешей."

"По какой-то сложной формуле доктор психологии высчитал два противоположных фактора. С одной стороны, все прекрасно. До развязки три недели. Не больше. С другой стороны — мое присутствие грозит предприятию. И лучше бы меня удалить на время.

Мне льстили его научные данные. Приятно считать себя помехой чужой любви. Но уезжать я отказался. В конце концов, это мой дом. Именно меня нужно оставить, а уедут пусть все другие.