Сантехник. Твоё моё колено

Он спросил — какого рожна? Мы же договорились представить Некрасова. Но я устроил стенд-ап шоу и весь вечер не сходил со сцены.

— Чем больше ты будешь болтать, не давая говорить Алексею, тем более загадочной личностью он ей покажется. Так что, продолжай. Завтра она будет думать только о нем, а при виде тебя начнет морщить носик, — сказал Кеша с раздражением, не соответствующим смыслу его речи.

— Ну, говорят, от ненависти до любви…

— Размечтался! В этом направлении женщины не ходят. В обратную сторону — сколько угодно. Некоторые могут за минуту добежать. Назови ее новую прическу ущербной и такую страсть пожнешь — хоть прикуривай.

Нострадамус"

"Алеша приезжает каждый день. Мы придумали легенду, объясняющую его присутствие в доме. Якобы готовим сценарий о Нострадамусе. Начало очень драматичное: в 1537-м от чумы гибнут жена и дети прорицателя. Мишель Нострадамус клянется победить чуму, найти лекарство. Он входит в дома заболевших. Для людей он — бесстрашный борец со смертью. На самом же деле он сам ищет смерти. Но костлявая его не берет. Ей скучно с теми, кто ее не боится.

Проходит двадцать лет. Нострадамус прославился как врач и предсказатель. У него новая жена Анна и шестеро детей: Сезар, Магдалина, Андре, Анна, Диана и Шарль. Все ужасно разные. Старший Сезар изучает астрологию и любит отца искренне, мечтает повторить его путь. Диана ярая католичка. Называет родителя чернокнижником.

— Кара божья тебя настигнет! — кричит она.

Младший Шарль — прохвост, ищет способ заработать на отцовой славе. Выдает себя за наследника таланта, обогнавшего отца. И никто не знает, что настоящий и единственный в семье предсказатель — это жена Нострадамуса, красавица Анна Понсард Жемелье. Ей дела нет до грядущих потрясений. Она просто любит мужа. Стирает его рубашки и готовит настой от подагры — зверобой, лен, пижму и тысячелистник.

Мы работаем в гостиной, где вероятность встретить Катю самая большая. Заслышав ее шаги, Алеша начинает говорить громче:

— Анна все свои предсказания делает во сне, после соития. Сама того не помнит. А Нострадамус за ней записывает и утром выдает ее пророческие стихи за свои видения.

Я знаю законы любовной драмы. Болтовня во сне, пусть даже пророческая, не прокатит. Я горячусь:

— Нет же! Она предсказывает наяву! Сама того не понимая, походя. Ей вообще плевать на будущее. Были бы дети здоровы. Она не сочиняет, а лишь играет в буриме. Пока посуду моет. Но муж понимает, ее дар ниспослан свыше. Он просит: «Ань, ну очень надо, я Генриху восьмому обещал! Король же, неудобно! Он перед сном читает мои… то есть, наши стихи. Если ничего не принесем, Генрих перекинется на этого шизофреника Данте!..»

Анна ставит кастрюлю, говорит: «Ну ладно, сейчас посмотрю».