Сантехник, его кот, жена и другие подробности

Дольше прочих держался кларнет. Падая, он попал своей дудкой в карман барабанщику, и так доехал почти до нужной могилы. Рухнул в ста метрах каких-то.

Трубач потом вспоминал, что остановился продуть мундштук, тут на него прыгнуло дерево и заслонило белый свет.

Сильной личностью оказался валторнист. Он маршировал со всеми по дороге, и вдруг обнаружил себя посреди природы, в каких-то праздничных кустах. Где-то за ветвями отдувались и падали друзья, а тут сгрудились трепетные вербы и ещё птицы, со своим Бетховеном. Пробиться к товарищам было нереально. Валторнист лёг в укрытие и стал исполнять военный долг лёжа.

— Как красиво играет в лесу валторна — сказал чуткий к прекрасному барабанщик.

Звук военного оркестра, поначалу сочный и породистый, мутировал в еврейскую свадьбу. Солировала ритм-секция. Поскольку срочникам не наливали, до кладбища доползли только трезвые тарелки, барабан и секунда, которая «пук-пук».

После всех слов, после прощального салюта им предстояло с помощью тарелок и барабана изобразить гимн. И ещё этим, пук-пуком.

Тысяча офицеров в праздничном убранстве взяли под козырёк, командующий сделал патриотическое лицо, остальные зажмурились.

— Бдых! — сказал барабан.

— Апчхи! — удивились тарелки.

— Пук-пук — застеснялась секунда.

Потом ещё играли торжественный марш, что после гимна совсем не страшно оказалось.

34

Однажды усядусь писать. Стану вскидывать над компьютером руки, как какой-нибудь Прокофьев. Буду молотить по буквам много и вдохновенно.

И конечно же, разбогатею.

Напишу, как к нам в квартиру пришли блохи, много. Глазам их не видно, но по ощущениям — несколько дивизий.

Расскажу про длинную линейку для чесаний — мы передаем её из рук в руки и очень любим.

Напишу про Лялин атеизм, Ляля не верит в невидимое, в блох тоже. Про укусы говорит, это Владислав покусал, вражеский ребёнок в саду, Владислав там всех кусает.

И добавляет сентенциозно:

— Владислав — свинья!

Ляля считает, меня покусал тоже Владислав. И Люсю.

Мне-то что, я привычный, а Люсю ревную.

Никому не прощу укусы в Люсины в те места, чьих названий не скажу, но которые мне очень дороги.

Поймаю Владислава — оторву хоботок.

Люся копит на Египет, живёт на трёх своих работах, я чувствую себя акулой большого секса на планктонной диете.

Устроился играть в театре. Много репетирую.

Два раза выхожу там на балкон с гитарой, (это самое вдохновенное место в спектакле).

Во втором отделении кричу с толпой «ого-го». Просили не перекрикивать толпу.

Хотел влюбиться в молодую актрису из Петрозаводска, но было жарко, плюнул."

"Дурная какая-то жара. Как в Вавилоне за день до финала.

35

Вот что я вам скажу, дорогие мои неосторожные читатели, необдуманно раскрывшие эту книжку.