Санта–Барбара I. Книга 1

— Что‑что? Убьешь? Кого?

— Джо Перкинса. Он в Санта–Барбаре. Я отомщу ему за смерть Ченнинга.

— Успокойся, Сантана! Не говори глупости! Есть другие средства. Я и отец…

— Ты… Ты не помешал убийце Ченнинга свободно разгуливать на свободе, не помешал ему добраться до нас. Всем все равно, никому нет дела… Ну уж я‑то убью его!

— Послушай меня. Я тебе обещаю, что все улажу. И, кроме того, как же ты его убьешь?!

Она порылась в сумочке и вынула оттуда револьвер.

— Вот так.

Мейсон сделал резкое движение к Сантане, и та от неожиданности выронила револьвер. Несколько секунд они молча смотрели на него, потом Мейсон наклонился и положил револьвер К себе в карман.

— Можно узнать, откуда он у тебя? Значит, так ты ходишь на праздник!

— Отдай! — крикнула молодая женщина.

— Сначала ответь, где ты взяла револьвер, Сантана?

— Ты хорошо знаешь, что мы живем в стране, где эти вещи находятся во всех шкафах и комодах. Отдай мне его!

— И не подумаю. И сейчас же отведу тебя к себе.

ГЛАВА 4

Мариса Перкинс выглядела немолодой: слишком нелегкой была у нее жизнь. Лицо ее преждевременно состарилось, и глаза потускнели. Но она сохранила прямую осанку, и ее природная стать под жестокими ударами жизни приобрела еще большее благородство. Она не могла насмотреться на Джо после долгой разлуки, а он жадным взглядом окидывал каждый предмет, находившийся в доме, ощупывал стены, мебель, каждую мелочь.

— Да, ты у себя, Джо. Молодой человек повторил:

— У себя.

— Твою комнату сохранили в таком виде, в котором ты ее оставил, почти.

— Почти?

— Ну, я сюда поставила свою швейную машину, но ты можешь ее отсюда убрать.

— Это неспешно, мама. Все осталось совершенно так же, как в моих воспоминаниях. Я обожаю этот дом!

— О, Джо! Когда ты ушел, ты был еще ребенком, а теперь ты уже мужчина.

Они услышали шаги во дворе и голос отца Джо:

— А, Джо вернулся.

Прихрамывая, отец переступил порок комнаты и остановился, не сделав ни одного шага по направлению к сыну.

— Значит, ты освободился.

Но это был не вопрос. Это было не восклицание. Слова были сказаны без всякого выражения, но в глазах отца виднелся какой‑то недобрый блеск, который заставил встревожиться Марису Перкинс.

Дверь в кухню была приоткрыта, и в нее легко проскользнула молодая девушка, державшая в одной руке сэндвич, а в другой — пляжную сумку. Ее нельзя было назвать красавицей, но ее волосы были тщательно завиты, а фиалковые глаза лучились каким‑то особенным светом.

— Что, папа? — удивленно спросила она.

У нее был грудной приятный голос. Джо улыбнулся, глядя на сестру, которую помнил еще ребенком и теперь увидел в новом статусе старшеклассницы. Она ему нравилась.