Санта–Барбара I. Книга 1

И она немедленно села в такси."

"Эту поездку, как она поняла, безусловно стоило предпринять. Указанная в адресе вилла была великолепной: с видом на океан и вся утопающая в цветах, она выглядела очень колоритно и ярко. День угасал, и от земли поднимались совершенно головокружительные испарения. Ворота этого имения по небрежности кто‑то оставил открытыми, и Сантана не без некоторой робости ступила на дорожку из розового гравия, ведущую к дому.

«Вот так, запросто, — сказала она самой себе, — я прогуливаюсь от одной шикарной виллы, калифорнийской, до другой шикарной виллы, мексиканской», — и нажала на кнопку звонка. Навстречу ей вышел доктор Рамирес «Уж очень крепко он уверен в своей клинике», — подумала молодая женщина, едва взглянув на него.

Внешне он совсем не изменился: та же бородка, те же бегающие глазки. Он окинул девушку оценивающим взглядом, и его лицо дрогнуло. Почувствовав это, Сантана решительно вошла в комнату.

— Я вас не очень побеспокою, доктор?

— Нет… но вообще‑то… да, — растерянно пробормотал он. — Вы, кажется, Сантана, не так ли?

Рамирес колебался. Он мог ее, конечно, выгнать, но отказать в приеме молодой женщине было довольно трудно. К тому же она проделала по малый путь, чтобы его видеть. А потом, перед ним стояла такая красивая женщина! Латинская кровь кипела в ее жилах, как и в его глазах. И Рамирес уступил.

— Садитесь.

Диван, на который села Сантана, был широким, удобным, из белой приятной кожи. «Кожа жеребенка», — отметила про себя молодая женщина, едва прикоснулась к ней пальцами. На сей раз Сантана ощутила себя победительницей. Она еще раз убедилась, что всегда выгоднее иметь дело с мужчинами, чем с женщинами. Улыбнувшись доктору своей ослепительной улыбкой, она спросила:

— Доктор Рамирес, это господин Кепфелл распорядился «отправить» вас в отпуск в Германию? Только он знал о моей решимости найти сына, и это его задумки, не правда ли?

Рамирес красноречиво развел руками.

— А вы очень изменились, мадемуазель Ангрейд, — предпочел доктор изменить тему. — Ведь тогда вы были совсем девочка… — и вдруг осекся. Непроизвольно он уже касался той давней деликатной темы и понял, что поспешил.

Он засуетился: пристроился, было, на подлокотнике дивана, потом сел в кресло, как будто искал такое место, чтобы быть не слишком близко и не слишком далеко от Сантаны. Его нервные руки тоже не знали покоя: он то приглаживал свои волосы, то хватался за ворот рубашки, то нервно теребил пуговицу на ней.

— Нервничаете, доктор Рамирес?

— Нервничаю. Я старый холостяк, а тут такая красивая женщина пришла.

— За пять лет молоденькая мама может повзрослеть. Все‑таки скажите, доктор, Ченнинг Кепфелл предупредил вас о моем приезде?

— Господин Кепфелл — мой старый друг…

— Точнее, сообщник.

— Нет, нет.