"Санта-Барбара". Компиляция. Книги 1-12

Поскольку Денни был моложе и быстрее, а самое главное, лучше знал местность, он первым известил дочь о прибытии матери. Лейкен выругалась в адрес Тэда, который даже не сдвинулся с места, и, надев куртку, направилась к двери, чтобы достойно предстать перед лицом материнского гнева. Она встретила Аугусту прямо на пороге здания.

— А вот и ты, — сказала мать.

— Здравствуй, мама, — ответила дочь.

Они молча смотрели друг на друга. Слышно было, как прошелестели шины по шоссе Голден–стейт Приуэй — соседка возвращалась домой. Потом на другой стороне улицы раздался звук автомобильной сирены. Тихий ангел пролетел…

Наконец Аугуста взорвалась.

— Итак, ты любовница Тэда Кепфелла?

Как зло порождает зло, так и гнев порождает гнев. Лейкен подхватила эту бациллу сразу же.

— А ты со своим рецидивистом тоже спишь?

— Ты говоришь точно так же, как. Минкс.

— А ты, как пуританка XIX века,

— Судя по тебе, они существуют и в XX пеке.

— Мама, но что скажет папа, если узнает?

— Папа? Кстати, он должен скоро возвратиться.

— Неужели, мама? И когда?

Лейкен не знала, довольна она этим сообщением или нет. Ее отец был личностью сложной и весьма отдаленной. Каждая встреча с ним была встречей с незнакомцем, от которой она изрядно уставала. Но все равно это вносило какое‑то разнообразие в жизнь.

— Когда? Не знаю. Не уточняла.

«Естественно, — подумала Лейкен. — Ты предавалась экстазу».

— Давай поговорим, Лейкен, — вдруг, смягчившись, предложила Аугуста. — Выслушай меня хорошенько. Может быть, Джо Перкинс был моей ошибкой, но ты же знаешь, как я одинока. Не сейчас, но когда‑нибудь ты это поймешь, Лейкен. Просто ты очень еще молодая. Но у тебя слишком много причин, чтобы жаловаться. Разве я была плохой тебе матерью? И для Уорена я сделала все, что могла. А все остальное вас не касается.

Лейкен, однако, была противоположного мнения. Ей было семнадцать лет, а в этом возрасте жизнь воспринимается без компромиссов, а на ошибки родителей смотрят с юношеским максимализмом.

— Если это меня не касается, то Тэд тебя тоже не касается.

— Но это совершенно разные вещи, — попыталась возразить Аугуста.

Объяснять Аугусте уже не хотелось и потом ей вконец надоели этот город, эта улица, этот разговор.

— Хватит, Лейкен, едем домой.

— Но там же Тэд, мама.

— При чем тут Тэд? Не хочешь ли ты сказать, что я пойду в эту крысиную нору, крыша которой может обвалиться в любую минуту. Не может быть и речи об этом. Я сказала тебе: мы едем домой.

Тон Аугусты снова стал авторитарным, как в доброе старое время, когда ее дети были всего–навсего малышами. Мать забыла уже о собственной вине, но и дочь тоже забыла о своем проступке и, к своему величайшему изумлению, приняла тот же самый тон:

— Не может быть и речи об этом.