Санта–Барбара II. Книга 1

Вот так‑то…

— Да, — пораженно протянула Келли. — Перл, ты настоящая кладезь, ты так много знаешь, столько испытал в своей жизни…

— Да, — односложно подтвердил он. — Испытать мне пришлось действительно немало» как, впрочем, думаю Я тебе.

Келли на мгновение задумалась.

— Со мной, наверное, действительно происходило много всякого. Однако, честно говоря. Перл, я почти ничего этого не помню. Я хорошо помню только то, что со мной случалось в этой клинике,

— Тебе, наверное, тоже есть о чем рассказать.

— Не знаю, будет Ли тебе это интересно. Все это, в основном, неприятные вещи.

— Если ты хочешь выговориться, — пожал плечами Перл, — то валяй… Я готов слушать тебя хоть до утра, а наши спутники пусть пока наслаждаются жизнью.

— Ты знаешь, — задумчиво сказала Келли глядя на веселящихся спутников, — глядя, как они наслаждаются жизнью, я почему‑то думаю о смерти.

— Действительно странно. Почему? — удивился Перл.

Келли пожала плечами.

— Не знаю. Может быть, потому, что я встречала в своей жизни много самоубийц, ведь в нашу клинику попадают не только те, кто перенес тяжелые психические расстройства, но и пытавшиеся покончить счеты с жизнью. Например, в палате я однажды видела мертвенно–бледного человека с блуждающим взглядом и огромной раной от уха до уха. Он потом несколько недель лежал там в палате под неусыпным наблюдением санитаров. Молчаливый, мрачный, озлобленный тем, что ему спасли жизнь. Он ничуть не скрывал, что снова попытается покончить с собой, как только окажется на свободе.

— И что же с ним случилось? — поинтересовался

Перл с любопытством глядя на Келли

— Не знаю, потом он исчез Наверно, его перевели куда‑то в другую клинику. А еще один бросился в океан с утеса. Его вытащили из воды и доставили в больницу, а через десять дней он заболел брюшным тифом от того, что наглотался воды.

— Да, — кивнула она. — Я до сих пор не пойму, надо ли считать это самоубийством или нет… Чудные эти самоубийцы. Сестра рассказы вала мне про одно безработного. У него умерла жена, он заложил все свои последние вещи, а деньги прокутил. Потом на оставшиеся пару сот долларом купил себе револьвер, но у него так ничего и не вышло — только прострелил себе глаз и поправился.

— Вот это уже более оптимистично! И представляешь себе, потеряв глаз и изуродовав себе лицо, он пришел к убеждению, что мир не так уж и плох. И жил потом в свое удовольствие.

— Очевидно нанеся себе физическую рану он излечился от раны душевной. Интересно было бы узнать, как он жил дальше.

— Кто его знает. Знаешь, Перл, что я заметила…

— Любопытно будет услышать.

— Люди и никогда не накладывают на себя руки из‑за любви, как надо было бы ожидать. В конце концов, всегда оказывается, что люди кончают с собой потому, что им просто не на что жить.