На санях

И вот на исходе одна тысяча восемьсот двадцать первого года, в день своего пятнадцатилетия, она шла одна и мысленно поднималась выше, выше, выше — туда, где летают птицы.

Увидела полузамкнутое каре Людвигсбургского дворца, прямоугольник мощенного каменными плитами двора и посередине маленькую фигурку. Это Лотти, Friederike Charlotte Marie Prinzessin von Württemberg, прощается с детством. Позади — мрачная тень от дворцовых стен, впереди озаренная прозрачным декабрьским солнцем зелень парка.

«Только от вас самой зависит, как вы проживете вашу жизнь, — говорит Софи-Амалия. — Никто и ничто не заставит вас быть несчастной, если только вы сами не согласитесь на эту долю»."

"В детстве Людвигсбург-шлосс с его бесконечными галереями и 452 комнатами казался страшным, заколдованным чертогом, где по углам таятся всякие ужасы, и хозяйка этого лабиринта представлялась девочке злой старухой-волшебницей. А это просто чересчур большой для маленького королевства загородный дворец, где живет со своими кошками старая женщина, не знающая чем заполнить бессмысленные дни. И ее очень жалко. Она велит принцессам называть ее «Madame Granny»18, но Лотти и Паули ей не внучки. У дедушкиной вдовы никогда не было своих детей. Никто ее никогда не любил, ведь короли и кошки любить не умеют. Ее мучает водянка, у нее бывают приступы помутнения рассудка, когда слуги запирают снаружи дверь ее покоев, и бедняжка бушует там, бьет дешевую фаянсовую посуду — она сама велит не ставить в ее комнаты фарфор. Ее отец, английский король, был и вовсе сумасшедший. Последние годы жизни он провел взаперти, обрастя длинной бородой и часами напролет произнося длинные, страстные речи на никому не понятном языке. Бабушка по крайней мере препирается со своими кошками на церемонном английском.

Вот и прекрасный людвигсбургский парк, окрашенный милой, бесснежной южнонемецкой зимой в скромные, изысканные серо-зеленые тона.

Лотти шла не бесцельно, она направлялась в свой заветный парадиз, в Малую Оранжерею. Там со дня на день должны были расцвести нововыведенные в Jardin de Plantes19 тюльпаны — Жозефина прислала из Парижа луковицы. Обманутые искусственным климатом глупышки думают, что сейчас май, и собираются распуститься. И ждало незаконченное письмо. Они с Ганзелем договорились писать друг другу длинно, обо всем что происходит и о чем думается. Третьего дня он прислал письмо на двенадцати страницах. Она пока была только на шестой.

Проведав цветы (они всё не раскрывались, будто заподозрили обман), принцесса села за маленький письменный стол, специально принесенный сюда для эпистолярного досуга, перечитала свой последний абзац.

«Батюшка по-прежнему блистает в Париже. Матушка опять забыла про мой день рождения, должно быть совсем погрузилась в мир грез.