На санях

Но к тому, что ампутированное вернется, Марк был не готов и пошел вразнос — шумно вдохнул воздух, запыхтел, потом позорно пролепетал:

— Откуда ты…? Как ты нашла мой телефон?

— Очень просто. Взяла в читальном зале «Справочник Союза писателей», списала телефон Марата Панкратовича Рогачова. Почему ты мне не позвонил? Мы же договорились. У тебя всё нормально? Ты не заболел?

Было искушение соврать: да, приболел немного. Но Марат взял себя в руки. Хвост по частям не режут, это не ампутация, а садизм.

— Я здоров. А не позвонил, потому что нам не надо встречаться.

Хорошо сказал, твердо. Теперь сбилась и залепетала Настя.

— Почему? Я тебя чем-нибудь обидела? Что-то сказала или сделала не так?

— Нет. Ты всегда всё говоришь и делаешь так, — нескладно ответил он. И опять сбился.

— Значит, я тебе не нравлюсь…

Голос сорвался. Марат испугался, что она заплачет.

Нет, с Настей так нельзя! С ней нужно прямо и честно, без экивоков. Насколько возможно честно…

Он кашлянул — и как в воду с трамплина:"

"— Ты мне больше чем нравишься. Я в тебя влюбился. Стал про это думать. И понял, что ничего хорошего из этого не выйдет. Во-первых, у меня никаких шансов. Только печенку себе изгрызу. А во-вторых, даже если… Даже если чудо… Выйдет еще хуже. Я тебе не пара. Ни в каком смысле. Дело даже не в том, кто твой отец и какие у тебя друзья, хотя это тоже… Дело в том, что ты очень хорошая, а я… Я дрянной. И если стану к тебе подкатываться, то буду совсем подлец. Так что давай попрощаемся, и…

Марат задыхался, говорить было трудно и с каждым словом всё трудней. В конце концов он споткнулся на середине фразы, умолк.

— Я ничего не понимаю… У тебя что-то случилось? — спросила Настя.

Черт, все-таки получилось признание в любви, только будто я интересничаю или канючу, разозлился он на себя. Давай еще, разревись. Надо заканчивать это индийское кино.

Громко, грубо сказал:

— Слушай ты, бабочка-шоколадница, оставь меня в покое, а? Счастливо тебе, порхай с цветка на цветок. Не звони больше. Катись колбаской по Малой Спасской!

Шмякнул трубку и разрыдался-таки. Ничего, наедине с собой можно.

ИД МАРТА БЕРЕГИСЬ

Завтракали опять вместе, что в последнее время случалось нередко. Назавтра после внезапного появления брошеной жены и дочки-сиротки Рогачов сказал: «Если у тебя ко мне есть вопросы — задавай. А при матери об этом говорить не нужно. Пожалей ее. Договорились?» Марк пожал плечами. Не нужно так не нужно, у него своих проблем хватало. И вопросов у него тоже не было. Так он и не понял, рассказал Рогачов матери про визит бывшей или нет. Но с тех пор в отношениях с отчимом произошла некоторая разрядка в ходе Холодной войны — как со странами НАТО. Это означало, что они вообще ни о чем не разговаривали, только утром кивали друг другу.