На санях

И сколько! Matouschka, вдовствующая императрица Мария Федоровна, взявшая попечение над невестой сына, занимала, не считая обширных покоев в Зимнем, еще три дворца: Павловский, Гатчинский и Елагин. И так жили все члены императорской фамилии. Мишель — самый младший из великих князей, по статусу всего лишь пятый после государя, императрицы-матери, великого князя Константина и великого князя Николая, но для его семьи возводят новый огромный палас, который больше королевского дворца в Штутгарте. Там будет 600 слуг. Шестьсот! Невозможно даже вообразить, как управляться с такой оравой! А серфы, которых здесь странно называют «души», les âmes? Богатство в России определяется не миллионами, но количеством «душ», которыми ты владеешь. Как будто можно владеть чьей-то душой кроме собственной. Будут ведь еще и поместья, которые выделят великому князю после вступления в брак. Пятьдесят тысяч крестьян! И за всех них нужно нести ответственность! Духовный наставник преосвященный Серафим говорит, что в России господин яко пастырь, пекущийся о своем стаде, ибо крепостные подобны неразумным детям.

Но только ничего этого не будет. Ни громадного дворца с сотнями слуг, ни армии серфов. Предстоит мучительный разговор. Потом тоже будет очень тяжело. Страшно представить, что ждет дома. Но выбора нет.

Видит Бог, она не виновата! Она честно, не жалея души, попыталась полюбить эту страну. Учила ее невозможно трудный язык, штудировала ее сумбурную историю, ее неохватную географию, пыталась хоть к чему-нибудь привязаться душой. Но в России нет ни литературы, ни живописи, ни музыки — ничего, что можно полюбить. Здесь только роскошь и нищета, а теперь еще этот холод и снег, снег, снег! Зимний Петербург похож на труп, накрытый белым саваном."

"Она была готова полюбить мужа, а если не получится — сердцу ведь не прикажешь — стать ему надежной помощницей, его крепостью, его силой. Как она старалась растопить лед нежностью и теплом! А получается, что она только мучила Мишеля…

Господи, да что же это? Фрейлина сказала, что Matouschka вызовет в одиннадцать, а уже половина первого!

Лотти открыла усыпанные бриллиантами часики, висевшие на шее — подарок царя Александра. Нужно будет спросить у статс-дамы princesse Volkonskaya, не явится ли оскорблением величества возвращение всех бесчисленных драгоценностей, полученных за эти месяцы от императора и обеих императриц. Увезти с собой все эти сокровища после того, что случится, совершенно невозможно.

Дверь приоткрылась. Слуги в России не стучатся, а бесшумно заглядывают. Если видят, что не ко времени — так же тихо исчезают. Здесь считается, что прислугу стесняться незачем. Что бы камердинер или горничная ни увидели, важности не имеет. К этому Лотти так и не привыкла.