Санек 4

Я, конечно, плохо знаю этот период истории, но вот то, что после поражения в войне за постройку железных дорог принялись со всем возможным рвением, уверен на все сто. Вообще мне почему-то кажется, что после этой войны здесь хоть как-то начали уделять внимание промышленности. Значит со временем, когда я немного разгребусь с текучкой, мои знания могут пригодиться, поэтому, наверное, стоит уделять время рисованию. Во всяком случае, думаю, чертежи того же паровоза точно найдётся, кому продать. Самому о их производстве пока даже мечтать не стоит.

От рисования меня неожиданно отвлекла дверь, которая начала медленно открываться. Естественно, я заинтересовался и подорвался из-за стола, имея стойкое желание для начала напугать того, кто не научился стучать и посмел отвлекать меня от моих дел.

Не успел. Просто когда образовалась щель, достаточная для того, чтобы ребёнок мог просунуть голову, в проеме появилась любопытная мордашка Лизы, которая деловым тоном спросила:

— Улоки учишь, да? А к нам гости плишли, тебя зовут.

Пришлось откладывать свои зарисовки и в сопровождении важничающей малявки идти в гостиную, где и были гости вместе с мамой, которая их развлекала.

При виде этих посетителей в голове непроизвольно мелькнула мысль: «здесь все ходят такими несуразными парами?»

Эти два гостя производили неоднозначное впечатление. Один — здоровенный, чуть не двухметровый дядька, одетый в попугайской раскраски одежду, и с гулким громогласным голосом. Мужчина совершенно затмевал поведением своего спутника. Казалось, он секунды не мог провести в молчании, тараторя буквально обо всем и сразу, при этом он ещё руками размахивал, словно это были лопасти ветряной мельницы, и все время улыбался. Его спутника же можно было назвать невзрачной серой мышью, ничем не выделяющейся из толпы. У меня сразу возникла ассоциация с идеальным шпионом, которого не видно и не слышно, но он есть.

Эти два гостя были прекрасно мне знакомы. Оба дворяне, и они владеют соседним с нашим поместьями. Здоровяка звали Иван Петрович Семак, а шпиона, как я его сразу для себя окрестил, Валерий Игнатьевич Бублик.

В момент моего появления вещал Иван Петрович, изображая ветряную мельницу, причем очень экспрессивно.

Мне удалось понять, что эти двое как бы представляют группу соседей-помещиков, наслышанных о нашей беде и решивших оказать посильную помощь в приближающейся посевной. Они как раз пытались убедить маму, что нет ничего зазорного в том, чтобы принять эту самую помощь. Более того, они ещё и небольшую стопку ассигнаций преподнесли ей в дар. Скинулись, так сказать, по-соседски и попытались хоть как-то нам помочь.