Санек 4

— Ведёт себя в нашем присутствии ничуть не тушуясь, и даже шутит. Складывается впечатление, что ему абсолютно все равно, кто перед ним. Оставил здесь свои драгоценности и при этом даже не поморщился. Интересно, он хоть представляет их реальную стоимость?

— Думаю, он разбирается в этом ничуть не хуже нас, Ваше Величество, — тут же ответил граф Милютин, и добавил:

— Мне другой раз кажется, что он во всем, чего не коснись, разбирается.

В беседу вмешался третий присутствующий в кабинете:

— Да ладно Вам, граф. Мне показалось, что он просто испугался и, отвечая на вопрос государя, сказал первое, что пришло в голову. Поэтому это и прозвучало, как шутка.

— Мне так не показалось, Сергей Степанович, — тут же вмешался государь. — Страха в его глазах я не увидел. Может быть, было немного растерянности, но страха точно нет. Бог с ним, меня сейчас больше другое интересует. В какую сумму оценят эти изделия? — Он указал рукой на шкатулку с драгоценностями.

— А какая разница? — откликнулся Сергей Степанович. — Можно назвать любую сумму и этот купеческий отпрыск будет доволен, а если его ещё и похвалить, сказав какой он молодец, так и вообще будет счастлив.

Посмурневший от этих слов граф тут же ответил:

— А вот этого я не советую делать. Немного узнав Александра, могу с уверенностью сказать, что, если поступить с ним подобным образом, о каком-либо сотрудничестве не будет идти и речи. А пользы он государству может принести немало.

— Мне кажется, Дмитрий Алексеевич, что Вы слишком уж идеализируете этого, по сути, ещё ребёнка, — каким-то снисходительным тоном произнес Сергей Степанович.

В начинающийся спор вмешался государь, который негромко произнес:

— Какие-то неправильные у вас мысли, Сергей Степанович, особенно, для министра внутренних дел. Не будем мы никого обманывать. Тем более, что парень действительно талантлив и, возможно, ещё не раз нас удивит. Даже, если он просто будет рисовать для ювелиров эскизы подобных изделий, уже будет огромная польза.

Дальнейший разговор развернулся в другую плоскость, и государь с министром не заметили, с каким облегчением расслабился граф, услышав, что парня не собираются обманывать.

Конец интерлюдии."

"Проснувшись утром, я напрягся из-за необходимости пользоваться горшком, привык всё-таки к посещению объекта эмжо, а тут такое. Пришлось себя даже пересилить, чтобы не лопнуть от стыда, но справился и даже расслабился, активно иронизируя про себя.

— Дикари, что тут ещё скажешь? Где, извиняюсь, гадят, там и едят. Это я про то, что слуги, убрав горшок, приволокли в мои апартаменты завтрак. Кстати, если что, про апартаменты — это не шутка. Действительно, покои, где меня поселили, состояли из трех комнат, одна из которых была спальня, а две — непонятного для меня назначения.