Сандровские. Трилогия (СИ)

«Ламборджини» остановилась, шурша по гравию.

— Прибыли, — отчеканил Борис, и в ответ услышал шипение. Он обернулся и его брови насмешливо поползли вверх, когда он увидел, как брат оберегает сон смертной. Он покачал головой и вылез из машины. Мол, разбирайся сам.

Игорь сбежал с крыльца.

— Почему так задержались? И что за запах? Кто с вами ещё?

— Ты лучше об этом спроси у него.

Велест вылез из машины, держа на руках Лану. Она пошевелилась во сне, переменила положение, покрепче прижалась к мужчине, но не проснулась.

Теперь пришла очередь Игоря удивляться.

— Кого ты привез к нам?

— Какая-то смертная, — фыркнул Борис и уже хотел войти в дом, когда слова Игоря буквально пригвоздили его к месту.

— Она не смертная.

После того, как Велест отнёс девушку к себе в комнату и уложил на кровать, он вернулся в кабинет, где его ждали братья. У него был огромный соблазн остаться с Ланой, стянуть с неё треклятые джинсы, которые безумно раздражали и, наконец, насладиться её сладостью. Он бросил последний взгляд на спящую девушку и пришёл к выводу, что ему чертовски нравится наблюдать за ней на своей огромной кровати. Черный шёлк простыней констатировал с её пшеничными волосами и светлой кожей.

Она будет принадлежать ему.

Чуть позже.

А пока дела.

Игорь с Борисом удобно расположились в креслах, обитых бархатом и инкрустированных золотом. Они потягивали джин со льдом."

"— Неплохо устроились, — прокомментировал он, наливая себе аналогичный напиток.

— Все в ожидании твоего рассказа, — Борис продолжал паясничать.

Он был в городе, развлекался в стриптиз клубе, и приметил одну симпатичную колдунью, когда раздался звонок Игоря с распоряжением забрать Велеста. Борису не понравилось, что нарушили его планы на вечер. Но ещё больше ему не понравилось то, что Велест обнаружился на квартире у смертной девчонки, которую ещё и притащил в их дом! Посторонних он не жаловал! И их дом был их крепостью!

Слова Игоря о том, что девчонка не простая смертная привели его в тихое бешенство. Он не был под наркотическим опьянением, чтобы не различить человеческий запах, которым теперь провонял и Велест. Борис не любил людей. И отличался к ним жестокостью. В былые времена, когда ещё не было наложено «вето» на смерть людей, он уничтожал их целыми деревнями, мелкими селениями. И не испытывал раскаяния.

Он мстил.

И до сих пор в его груди пылал не потушенный костер ненависти.

Теперь он не убивал людей. Без надобности. А надобность случалась, и часто.

Он не отличался миролюбивыми взглядами.

Но сейчас он выглядел расслабленным. Его ноги вытянуты, а пальцы лениво покручивают стакан со спиртным. Кто хорошо его знал, прекрасно понимал, что его спокойствие обманчиво. Этой характеристикой были наделены и другие братья Сандровские.