Шлейф сандала

– Я вижу, что ты считаешь это несправедливым. Тем более, что у нас все происходит иначе…

- Позволь им встретиться, пообщаться, - попросила я, видя, что ему тоже тяжело принимать такое непростое решение. – Не торопись со свадьбой. Если молодой человек действительно хороший, то дай Нино шанс разглядеть это.

- Обещаю, - на его губах появилась улыбка, а лицо посветлело. – Мне нравится, как ты относишься ко всему… С какой-то острой справедливостью… Она в тебе словно стальной стержень.

- И эта внутренняя справедливость не может смириться с тем, что я могу потерять Танечку, - я начала этот разговор, надеясь, что князь подскажет выход из положения. – Для меня это самое страшное, что может произойти после того как я признаюсь, кто я есть на самом деле.

- Послушай… По большому счету твое признание может задеть только дядюшку. И то сомнительно… Он никогда не видел настоящую Елену. Для него это ты! Понимаешь? – Давид приподнял мою голову, чтобы посмотреть в глаза. – Все, что происходит с близкими тебе людьми – твоя заслуга. Ты сделала их счастливыми. Граф должен признать тебя сразу после того, как выкупит поместье Черкасовых, а потом мы обвенчаемся и возьмём девочку под опеку. Не думаю, что Тимофей Яковлевич будет против. Он уже немолод, а ребенку нужно внимание.

- Ты не против взять Танечку под опеку? – я не верила своим ушам.

- А почему я должен быть против? – удивился Давид. – Мне кажется, ты плохо думаешь обо мне."

"От избытка чувств я повисла у князя на шее, целуя его в смеющееся лицо.

- Вай, женщина, ты точно сведешь меня с ума! Остановите кто-нибудь этот тайфун!

* * *

Минодора не могла поверить, что наконец-то ее мечты начали сбываться. Она смотрела на свое свадебное платье, и в ее глазах стояли слезы. Жизнь заиграла совершенно новыми красками с появлением в ней Артемия. Но иногда девушке становилось страшно. Ей казалось, что она слишком счастлива и за это придется платить, потому что счастье никому просто так не дается. Но потом Дора гнала прочь от себя дурные мысли, которые отравляли светлые моменты. Неужели она недостаточно хороша для права на радость, любовь, на женское счастье?

- Барышня! Барышня! – девушка вынырнула из раздумий, услышав из-за дверей взволнованный девичий голос. – Минодора Васильевна, миленькая!

- Что такое? – она открыла дверь и увидела испуганную девушку. – Ты чего кричишь?

- Там из усадьбы слуга приехал! – выдохнула та. – Беда!

Сердце Минодоры ухнуло вниз. Вот и неприятности. Она выбежала из комнаты, чувствуя, как от волнения начинают трястись руки. Дурное предчувствие нахлынуло удушающей волной, от которой сразу же поплыли темные точки перед глазами.

В передней стоял бородатый мужик, держа в руках шапку.