Шлейф сандала

– Нашел, значит вас батюшка настоящий…

Да они и так все знают! Хотя чему удивляться, ведь граф уже был здесь. Как я могла забыть!

- Что тут у вас? – спросила я, переводя тему. Оно и к лучшему, что знают, не станут лишних вопросов задавать.

- Мария Петровна померла, - ответил он, а потом спохватился: - Да вы ж поэтому и приехали, наверное… Мы уже не знали что думать. Как быть нам. Хозяйка преставилась, сын ейный в тюрьме, от вас ни слуху ни духу… Здесь ведь такое происходило, вспомнить страшно!

- Я знаю, знаю, Афанасий… - мне была приятна его искренняя радость. – Ничего, теперь все наладится.

- Да вы в дом проходите! Зябко на улице-то! – слуга подхватил наши саквояжи. – Ольга Дмитриевна, а Селиван с Акулиной как поживают?

- Хорошо поживают, - успокоила я его. – С ними все в порядке. Скоро увидитесь.

Мы вошли в дом и в передней сразу собрались остальные слуги.

- Ольга Дмитриевна, голубушка! Как же хорошо, что вы вернулись! – Дунька упала мне в ноги. – Мы уж приготовились к страшным временам… Передали бы нас всех в казну, а потом продали кого куда!

Другие женщины тоже стали причитать, но явно с облегчением. Мое появление вселяло в них надежду, что все будет как прежде.

- Хозяйку омыли уже, обрядили в последний путь… В гостиной лежит. – Дунька поднялась и покосилась на закрытые двери. – Вы уж простите меня, но и опосля смерти Мария Петровна не подобрела. И в гробу недовольная.

- Вы его сиятельству Павлу Васильевичу комнату приготовьте, - распорядилась я. – Самую лучшую. И охрану накормите.

- Все сделаем, - заверила меня служанка, с любопытством поглядывая на графа. – Устроим в лучшем виде! Может, вы переодеться желаете?"

"- Сначала я к гробу подойду, а уж потом переоденусь, - сказала я, не испытывая особого желания смотреть на покойницу. Но это все равно придется делать рано или поздно.

- А я хочу лекарство принять, - граф выглядел бледным. – Голова разболелась.

- Пойдемте со мной, ваше сиятельство. – Дунька направилась к лестнице. – Еще время есть до панихиды. Прилечь вам надобно.

Тело Марии Петровны покоился на столе в центре комнаты, занимая почётное место. У ее изголовья горела лампада, рядом сидела старушка в черном и читала Псалтырь.

- Гроб Афанасий сбил, а мужики наши ему помогали, - шепнула мне Дунька, неслышно вошедшая в гостиную. – Я у барыни отрез бархата нашла, мы его и пустили на ее последнее пристанище. Пущай не обижается на нас хозяйка… Соседка, Павлина Трифоновна разослала письма тем, кто поблизости живет, чтобы в последний путь провели Марию Петровну. К одиннадцати отпевание, а потом поминальный обед.

Я кивала, слушая ее краем уха, а сама смотрела на мачеху. Говорят, покойники выглядят безмятежными, оставив все свои печали и беспокойства. Но Мария Петровна казалось, стала еще злее.