Шлейф сандала

– Не доставай барина!

- Будет мне еще какой-то мелкий прыщ указывать! – шепнула она мне и ткнула под нос кукиш, после чего снова прилипла к купеческой дочери. – Барин, купи пряник!

- Давай свой пряник! – Минодора порылась в кармашке и сунула ей монету.

Глаза булочницы стали как блюдца. Она быстро спрятала деньги, сунула Минодоре корзинку с пряниками, а потом поиграла бровями, кокетливо поглядывая на Минодору.

- А барин не хочет к пруду прогуляться?

- Нет! – в один голос рявкнули мы, и испуганная женщина отошла от нас.

- Ну, нет и нет, чего орать-то?

Когда булочница скрылась за углом, мы открыли калитку и прошмыгнули во двор.

Домишко, который арендовал Жариков, имел не очень презентабельный вид. Заросший травой и кустами сирени, он выглядел как пристанище для маньяка. Потемневшие от сырости сараи и холмик уличного погреба с маленькой полукруглой дверцей лишь усиливали это ощущение.

Дверь дома естественно была закрыта и, подергав ржавый амбарный замок, я подошла к окну.

- Нужно разбить стекло и забраться внутрь.

- Ты маленькая, вот и полезешь, а я посторожу! – прошептала Минодора, и тут залаял Туз.

- Прошка! – я вытаращила глаза, грозя ему кулаком. – А ну тише там!

Мальчишка подбежал к нам и возбужденно заговорил:

- Еленочка Федоровна, там в погребе кто-то! Туз учуял!

Это еще что за дела? Переглянувшись с Минодорой, мы, не сговариваясь, рванули к погребу, возле которого лаял пёс.

- Тихо, Туз! Тихо! – приказала я, и тот глухо зарычал, не сводя с дверцы взгляда.

Минодора отодвинула толстый засов, который заскрежетал так, что Прошка даже перекрестился. А потом медленно открыла дверь. Когда из темноты показалась рука, мы взвизгнули, но тут же замолчали, увидев лицо, цепляющегося за стены человека. Жариков!

Сил у сыщика хватило, только на то, чтобы достигнуть первой ступени. Он застонал, падая на пол, а потом прошептал:

- Помогите… прошу… Остановите Арсения… он… он…

Мужчина не договорил, потеряв сознание.

Глава 68

Глава 68

Мы некоторое время тупо смотрели на Жарикова, а потом Минодора упала перед ним на колени.

- Артемий! Прошу вас, придите в себя!

Сыщик не шевелился. Она подняла на меня полные слез глаза и прошептала:

- Что делать? Что же делать, Еленушка? Помрёт ведь! Что я тогда делать стану?!

- Да кто ему позволит помереть? – возмутилась я, после чего повернулась к Прохору. - Прошка, беги за мужчинами! Пусть немедленно сюда идут!"

"- Глазом моргнуть не успеете, Еленочка Федоровна! – мальчишка тихо свистнул. – Туз, за мной!

Он умчался, а я взволнованно посмотрела на калитку. Хоть бы самозванца не принесло! Нет, дать ему по щам я, конечно, могла. Или, как говаривал один мой знакомый каратист: «с вертухи щи помять», но тогда неизвестно, чем дальше дело закончится.