Шлейф сандала

Вы отлично выглядите.

И это было действительно так. Молодой мужчина сам по себе оказался с приятной внешностью, а модная прическа вообще преобразила его. Надень на него стильные шмотки из двадцать первого века и все, брутальный красавчик готов!

- Невероятно! – воскликнула женщина в шляпке, украшенной цветами. – Это нечто совсем необычное! Но как фасонисто!

- Вы только посмотрите! – произнес следом мужчина с тростью. – Это ведь садовник Разумовских! Господь свидетель, встреть я его на улице, подумал бы, что передо мной англичанин!

Я покосилась на Жюля. Тот покраснел до корней своих напомаженных волос, излучая ярость. Но ему все же удалось взять себя в руки.

- Продолжим! Анатоль, прошу вас! – он пригласил вторую модель, швыряя слугам пелерину после Мишеля. – Вторая прическа «Рандеву на берегу Сены»! Очень романтичная! Она не оставит равнодушной ни одну барышню!

Жюль стрельнул в меня злобным взглядом. На его лбу выступили капли пота, и он смахнул их кружевным платочком. Похоже, все пошло не так, как он себе представлял.

Я же снова посмотрела на своих мужчин и обратила внимание на то, что у одного из них волосы волнистые. Романтики, говоришь, отсыпать тебе? Так держи!

Кивнув молодому человеку, я повернулась к зрителям.

- Небрежный боб. Идеальный вариант, который понравится всем. Такая прическа сделает любого мужчину непосредственным, творческим и романтичным. А так как у этой модели тоже есть растительность на лице, то ее можно подстричь на манер «лощеной бороды».

Работа закипела. Мы с Прошкой действовали слаженно, а вот Жюль покрикивал на своих помощников. Они от этого волновались еще сильнее: роняли инструменты, спотыкались. И мне было жаль их. Перед тем как закончить свое «Рандеву» парикмахер умудрился прижечь щипцами ухо Анатолю. Тот тоненько вскрикнул, но тут же замолчал, вытаращив глаза.

- «Рандеву на берегу Сены»! – как-то чересчур визгливо объявил Жюль, подталкивая молодого человека вперед. – Французский шик! Шарман!

Теперь кудри были собраны вверх, открывая некрасивые уши модели и крупный нос Анатоля стал еще сильнее бросаться в глаза. Ко всему парикмахер подстриг ему челку так коротко, что я, не выдержав, прыснула. Такая была у меня в четыре года, когда я оболванила сама себя. Я начинала подозревать, что все эти прически со странными названиями он выдумал сам. Креативность Жюля зашкаливала, но все эти «прогрессивные веяния» в мире парикмахерского искусства давались ему из рук вон плохо. Завивал бы себе кудри дамам, предлагал бы им пудру и помады, так нет же…

Боб с «лощенной бородой» вызвали овации. Некоторые мужчины даже подошли ближе, чтобы лучше рассмотреть мою работу. К Мишелю и Анатолю не подходил никто.

И тут случилось то, чего я, в принципе, и ожидала.