«Сандал», которого не было

Салман успел достать пистолет, но вроде бы пробегающий к выходу Змей ударил его дубинкой по руке, кость хрустнула, «ПМ» вылетел из ладони, лязгнул о кафель и, крутясь, проскользил в дальний угол. Анзор не был вооружен, и Десант не стал использовать кастет, ограничившись расслабляющим ударом ногой в пах. Это известный прием рукопашного боя, и хотя он расслабляет совсем не так, как опытная массажистка в прогретой сауне, но действует безотказно и всегда достигает своей цели.

Все кончилось меньше чем за минуту. Шамсутдин безжизненно лежал на полу, Анзор, держась за промежность, корчился рядом, а Салман плюхнулся на стул и тихо выл, баюкая сломанную руку.

– Отпечатки не оставляй! – сказал Десант.

– Сам знаю! – Шум с силой вырвал из груди Шамсутдина кинжал, двумя движениями обтер клинок о его одежду и осмотрел трофей. Прямой обоюдоострый клинок с синеватым отливом, украшенный с обеих сторон золотыми вьющимися стеблями, которые непостижимым образом прорастали в белую полупрозрачную рукоятку, где выглядели более ярко. По краю белела даже на вид острая заточка. Редкая вещь!

Одним движением он распорол левый рукав куртки Шамсутдина, снял с руки ножны, вложил в них кинжал и сунул за пояс.

– Брось! – сказал Десант. – Зачем тебе лишняя улика?!

– Жалко, – сказал Шум. – Красивый, и в руке хорошо сидит. Старинный, похоже.

Где свои, а где чужие?

В Москве был легкий туман, но самолет с первого захода приземлился на военном аэродроме. Комендантский патруль принялся проверять вещи четверки выздоравливающих, но Вампир со своей командой беспрепятственно спустился на бетонные плиты. Дул легкий ветерок, в пахнущем бензином воздухе уже чувствовались весенние нотки. Все шестеро замерли, растворяясь в новой для себя мирной атмосфере. Здесь не надо каждый момент ждать выстрела в спину или подрыва тайно установленной мины, не надо спать в пещерах или полуразрушенных нежилых строениях, не надо постоянно быть готовым к предательству. Впрочем, предательство имеет разные формы.

«Газель» Управления «Т» привезла их в город. Показывать место дислокации посторонним запрещено, а сандаловцы, несмотря на все свои заслуги, несомненно, считались таковыми, поэтому подполковник Нижегородцев оставил их в небольшом, пахнущем сдобой кафе «Пончики», за несколько кварталов от штаб-квартиры, а оставшийся путь проделал пешком, быстрым маршевым шагом.

Через несколько минут он уже входил в кабинет начальника управления.

– Товарищ генерал, подполковник Нижегородцев, – приняв, как положено, строевую стойку, начал докладывать он.

– Здравствуйте, Анатолий Сергеевич! – перебил его Ермаков, поднимаясь с кресла. – Рад вас видеть целым и невредимым!

Он подошел к Вампиру, тепло поздоровался за руку.