Санаторий (СИ)

Нож в спине у него при этом подпрыгивал в такт шагам… сюрреалистическая картина, в общем и целом, перед нами разворачивалась.

— Что-то мне расхотелось подниматься на третий этаж, — взволнованно сообщила Ирина, а я спросил о том, что меня волновало сейчас больше остального:

— А что там за паутина на третьем корпусе висит, не подскажешь?

— Подскажу, — Миша опять сел за свой стол и начал рассеянно листать какую-то толстую конторскую книгу, — это арахниды поработали.

— Ну я понял, что не муравьи, — ответил я, — а откуда они взялись и почему такие здоровые?"

"— Муравьев ты, к слову, вовремя вспомнил — встретишься еще и с ними, очень скоро, — пообещал он, — а пауки у нас всегда такие были, чего удивляться-то?

— У вас это где? — зацепился я за его оговорку.

— На Титании, третьей планете системы Альфа-Центавра — вас же сюда занесло каким-то образом.

Ирина сделала круглые глаза, а я ей твердо сказал:

— Да что ты его слушаешь — врет же он, как сивый мерин. Какая нахрен Альфа-Центавра, там и планет-то вообще никаких нету.

— Ну-ну, — еще раз усмехнулся Миша, — скоро сами во всем убедитесь — я вас больше не задерживаю.

Мы с Ириной быстро вымелись на улицу — этот корпус санатория нам обоим показался не менее страшным, чем предыдущий.

— И что далее делать будем? — спросила она.

— Пошли сдаваться к нашему обществу, — вздохнул я, — на миру, как говорится, и смерть красна. А поодиночке умирать как-то не хочется.

— Вон сзади! — завопила вдруг она, отпрыгивая в сторону.

Я живо обернулся — метрах в пяти от нас с березы спускался здоровенный паук примерно в метр длиной, если считать с лапами. Я тут же вскинул калаш, перевел переключатель в одиночный режим и влепил три пули подряд в эту тварь…

Паук как будто весь взорвался изнутри — его составные части разбросало в разные стороны на пару метров.

— Ходу, — дернул я Ирину за рукав, — пока остальная живность не подтянулась.

Триста метров до главного корпуса мы пролетели за минуту, если не меньше, памятник Ленину, как я мимоходом заметил, так и стоял на своем законном месте, и рука у Ильича была опущена. На площади никого не было, но и парадная дверь оказалась закрыта изнутри. Я забарабанил в нее, что было сил. Она открылась через считанные мгновения, и нас с Ириной затащили внутрь четыре руки, принадлежавшие Валере и Анвару.

— А мы думали, вы уже пропали с концами, — сообщил нам Валера, — даже ужин на вас не приготовили.

— Ну и напрасно, — отдышавшись, ответил я, — мы еще на ваших похоронах споем может быть…

— Ладно, — продолжил Анвар, — идем в столовую, там расскажете все, что с вами случилось.

По дороге я успел шепнуть Ирине, чтоб она молчала и только кивала головой, а говорить я буду. Она в ответ кивнула.