Самый трудный день

– Хороши добрые самаритяне, Гарри, – назидательно произнес он, – стерли с лица земли центр Берлина. В наше посольство не попала ни одна бомба, но в нем выбиты все окна, а большое количество наших граждан контужено и ранено битым стеклом, включая самого посла Вильсона.

Рузвельт немного помолчал, а потом добавил:

– Самое странное и страшное для нас даже не то, что кто-то из-за пределов нашего мира продал дяде Джо оружие, и не то, что этого оружия оказалось так много, что им можно вооружить несколько армий. И уж тем более не страшно то, что плохой парень Адольф вскоре получит по заслугам. Самое страшное в том, что усилиями этих добрых самаритян войны теперь, как об этом мечтал тот же Адольф, станут короткими, как удар молнии. Разве смогут теперь на этом делать бизнес такие добрые парни, как мы? Победителям наша помощь будет уже не нужна, а побежденным – бесполезна. Да и как взыскать потом деньги с покойника, ведь вкладывать стоит только в того, кто и сам в состоянии устоять на ногах. А гунны такой способности не проявили. В Берлине сейчас даже не представляют, как далеко смогли прорваться русские и какова обстановка на фронте. Слухи ходят один фантастичнее другого, гестапо сбилось с ног, но никакой достоверной информации нет, потому что узлы телефонной и телеграфной связи – это то, за чем русская авиация охотится в первую очередь.

Рузвельт взял со стола свой золотой паркер, задумчиво повертел его в руках и положил на место.

– Прошло всего восемнадцать дней, – желчно произнес он, – а германская армия уже полностью разгромлена и окружена. Государство, которое, как хвастался Адольф, должно было простоять тысячу лет, оказалось полностью дезорганизованным. Берлин лишен электричества и газа. Там не работает водопровод, канализация, телефон и телеграф, на железной дороге разрушены вокзалы и депо. И это не считая нескольких десятков тысяч берлинцев, погибших в ходе этих бомбежек… Почти неделю неубранные трупы лежали под развалинами. По донесению нашего посла, весь Берлин смердит, как неубранная помойка. В нескольких местах сверхмощные бомбы разбили канализационные коллекторы, и теперь фекалии текут прямо в Шпрее, от чего есть опасность возникновения эпидемий.

Гарри Гопкинс фыркнул.

– И к чему ты это мне говоришь, Фрэнки? – спросил он. – Не думаю, что дядю Джо или его союзника с той стороны, мистера Путина, хоть сколь-нибудь впечатлит твое моральное эмбарго. В настоящий момент, насколько известно осведомленным людям, они абсолютно самодостаточны. У Сталина есть золото, у мистера Путина – необходимый большевикам товар в виде оружия, боеприпасов, снаряжения и промышленного оборудования.