Самый трудный день

Потом, схватив фюрера в охапку, сунули его в бронированный «Хорьх» и с головокружительной скоростью погнали машину на аэродром Виламово, где уже раскручивал винты личный самолет Гитлера – трехмоторный Ю-52 по прозвищу «корова».

Они успели, не могли не успеть, потому что тем, кто затеял все эту операцию, было нужно, чтобы Гитлер сумел сбежать. Им требовалось заполучить документы его Ставки на Восточном фронте, и было бы весьма желательно, чтобы в руки российской разведки попали живые свидетели, непосредственно работавшие с Гитлером и способные дать свидетельские показания по его делу. Это часть личной охраны фюрера, которая осталась на месте, и все секретарши-стенографистки, обеспечивавшие работу Ставки. Никто не знает так много, как эти живые транскрайберы.

Все именно так и произошло. Едва только трехмоторная «Тетушка Ю» с фюрером на борту оторвалась от взлетно-посадочной полосы аэродрома и взяла курс на запад, как почти сразу же после этого ставка Гитлера в самый разгар общей эвакуации была атакована российскими ударными вертолетами Ка-52. Объемно-детонирущие НАРы С-8 обрушились на позиции зенитной артиллерии, и почти такие же, но без внешних взрывателей и заправленные летаргеном вместо окиси этилена были выпущены по площадкам возле бункера с лихорадочно суетящимися людьми. Еще несколько мгновений, и с транспортно-ударных Ми-8 прямо на головы теряющих сознание обитателей ставки фюрера на тросах стали десантироваться российские спецназовцы. «Сдайся враг, замри и ляг!»

6 июля 1941 года, 4:00 мск. Германия, Нижняя Силезия, концлагерь Аушвиц-1Комплекс бывших австрийских, а потом польских казарм, в котором год назад нацисты устроили концлагерь, жил своей обычной жизнью. За двойным забором из колючей проволоки, через которую был пропущен ток высокого напряжения, в двухэтажных бараках из красного кирпича под черепичными крышами, лежа на жестких нарах, досматривали свои последние сны двадцать тысяч узников, большинство из которых были участниками польского сопротивления и военнопленными, а также польскими евреями. В своей казарме сладко дрыхли в мягких постелях почти три тысячи эсэсовцев и эсэсовок из охраны и администрации лагеря, дрых также и комендант лагеря гауптштурмфюрер Рудольф Хесс, его супруга Хедвига, а также два их сына и две дочери.

Спал сном младенца и заместитель коменданта оберштурмфюрер Карл Фрич, которого заключенные боялись даже больше, чем самого Хесса. Это именно он в декабре сорокового года приказал установить на плацу лагеря рождественскую елку, украшенную электрическими лампочками, под которой горой были свалены трупы замученных узников.