Самый страшный след

Чтобы не терять драгоценного времени, Егоров постучал рукояткой пистолета в деревянную дверь.

Прислушался. На чердаке была тишина.

Тогда он стукнул еще дважды и с силой толкнул дверь плечом. Та не открылась, бухнув внизу о какой-то предмет. Внезапно изнутри послышался сдавленный женский крик.

«Это она, Василькова! — понял Егоров. — Слава богу, жива!»

Он двинул по двери так, что та затрещала.

И тут же отпрянул, потому что из чердачного помещения по двери выстрелили.

Пуля пробила по центру дырку и щелкнула по противоположной стене площадки, отколупнув приличный кусок штукатурки.

— Ах ты, сука, — пробормотал Василий. — Пользуешься тем, что я не могу ответить? Ладно…

В ответ на следующий мощный удар в дверь пальнули дважды. И еще две выбоины появились на стене напротив.

Снизу послышались шаги. По лестнице торопливо поднимался Бойко.

Оценив происходящее с середины лестничного марша, он вдруг громко доложил:

— Товарищ подполковник, ваше приказание выполнено! Инфекционное отделение оцеплено, подразделение к штурму готово!

Эхо его голоса заметалось по подъезду, внизу послышался топот выбегавших из отделения пациентов. Если бы Егоров не знал истинного положения дел, то непременно поверил бы в «оцепление и готовность к штурму».

Задумка Олеся возымела действие: стрельба из-за двери прекратилась.

Поднявшись на площадку, Бойко встал по другую сторону от дверного проема.

— Как его фамилия, — шепотом спросил Василий, — настоящая, под которой он служил у немцев?

— Грошев Григорий.

Егоров крикнул в дверь:"

"— Грошев, нам все о тебе известно! Здание оцеплено! Бросай оружие и выходи, пока не наделал глупостей! У тебя еще есть шанс остаться в живых!

В ответ один за другим раздались пять выстрелов в дверь. В деревянном полотне появились пять новых дырок, а в стене напротив — пять выбоин.

Муровцы прислушались.

— Сменил магазин, — вполголоса прокомментировал Бойко.

— Вот гад…

* * *Через полчаса служебный автомобиль катил по северу Москвы в сторону Петровки. Впереди, рядом с водителем, сидел Старцев. На заднем сиденье расположились Васильков и Акимушка. Последний держал на коленях узел с редкими иконами в золотых окладах. Церковную кассу — приличную денежную сумму, состоящую из пачки купюр и увесистой горсти монет, временно принял для транспортировки Васильков.

Всю дорогу ехали молча. Лишь за квартал до управления Александр спросил:

— Проголодался?

— Самую малость, — скромно ответил Аким.

— Ничего, сейчас. Мы уже приехали. И на ночлег тебя определим — отдохнешь по-человечески.

Старцев первым вошел в кабинет и остановился.

— Не понял, — нахмурился он, глядя на составленные в ряд столы и валявший посередине кабинета стул.