Дядя самых честных правил 6

Спрашивать о произошедшем ночью я не стал. И так всё примерно понятно, а подробности ни к чему.

— Доброе утро, — пропела Мальцова, впорхнув в комнату, — Константин Платонович.

Она бабочкой приземлилась напротив меня. Улыбка её была загадочной, будто на портрете одного из мастеров эпохи Возрождения, а глаза светились радостью.

— Доброе, Мария Васильевна.

Она налила себе чаю и ухватила ватрушку за румяный бочок.

— Надеюсь, вы хорошо отдохнули, — купчиха хитро глянула на меня из-под ресниц.

— Благодарю, Мария Васильевна, давно так чудесно не высыпался. К сожалению, перина плохо влияет на мою спину, и я поменялся местами с Кононом Ивановичем. Там оказалась отличная жёсткая постель, и я замечательно отдохнул.

— А… — в её глазах появилось замешательство, — как поменялись? Когда?

— Ещё вечером.

Удивление во взгляде Мальцовой сменилось испугом, затем гневом, а после непониманием. Она сидела ошарашенная и переводила взгляд то на меня, то на Горобца.

— А…

Застыв с ватрушкой в руке, она не могла выдавить из себя ни звука."

"— Пора браться за работу, — я поставил чашку и встал. — Спасибо за завтрак, Мария Васильевна.

Вместе с Горобцом мы отправились к печам, покинув Мальцову. Она осталась сидеть за столом и смогла только кивнуть, но так и не проронила ни слова.

* * *Оставшиеся семь печей были сделаны уже к полудню. Я выделил каждому из моих «деланных инженеров» по одной, а сам только ходил и наблюдал за работой. Ещё пару часов я потратил на проверку, исправление ошибок и пробные запуски. По итогу могу сказать: возможно, у них и нет обширных знаний Печатей и Знаков, как у Тани с Сашкой, но задачи по шаблону они решают отлично.

В какой-то момент я заметил боковым зрением Мальцову. Она не стала подходить ко мне, а решительным шагом направилась к Горобцу. Я стоял слишком далеко и не слышал, о чём они говорят. Но обсуждение вышло эмоциональное: купчиха заламывала руки и что-то с жаром доказывала опричнику. Тот же стоял спокойный и крутил ус. В конце беседы он вдруг шагнул вперёд, взял Мальцову за руку, наклонился и зашептал что-то на ухо. Та вспыхнула, отстранилась и убежала прочь.

По окончании работ Мальцова накормила мою ораву обедом и выплатила часть денег за печи. Она была какая-то рассеянная, старалась не пересекаться со мной взглядом и думала о чём-то своём. Но расстроенной не выглядела, скорее наоборот, словно помолодевшей.

В Злобино мы вернулись под вечер. Молодёжь, хоть и уставшая, светилась радостью: путешествие, интересные задачи, да ещё и выданная мной премия. Я тоже улыбался, глядя на них, — отличные «деланные инженеры» подрастают. С такими можно замахнуться на большие дела, каких ещё не видели в России.