Самые темные дороги

Время растянулось, и все вокруг превратилось в размытые пятна лиц и голосов.

Его плечи подались вперед, как будто информационный удар был физическим, как будто его ударили под ложечку. Его лицо как будто обвисло. Его глаза, эти прекрасные, загадочные скандинавские глаза, которые она всегда любила, переполнились чувствами.

Эш открыл рот, как будто собираясь что-то сказать, но ничего не произнес. Все слова потонули в водовороте, над которым он был не властен.

– Чей? – выдавил Эш.

– Не знаю, – тихо ответила она. – Если отцовской ДНК еще нет в системе, они едва ли найдут нужный профиль. Если только не наткнутся на члена семьи. – Она помедлила. – Мы можем никогда не узнать этого.

В уголках его глаз выступили слезы, потекшие по морщинкам. Одна из них попала на шрам на его скуле.

Сердце Ребекки дрогнуло. Она протянула руку, стерла слезинку и ласково провела ладонью по его щеке.

– Почему она солгала? – прошептал он.

– Может быть, из-за денег? Я не знаю.

– Я едва не женился на ней. Я едва не «сделал все правильно».

– Нет, это не его ДНК.

Эш отвернулся и поднял голову.

– Все это время, – сказал он, а потом начал снова уже гораздо тише: – Все это время. Так много потеряно. Я… всегда гадал, родился ли мой ребенок, живет ли он где-то. А потом я увидел эти крошечные кости и череп, которые могли бы уместиться на моей ладони… – По его щеке поползла еще одна слеза.

Бармен посмотрел на него и обменялся взглядом с одним из клиентов.

Ребекка положила руку Эшу на плечо и прошептала ему на ухо:

– Пошли, поднимемся в мой номер. Тебе пора убраться отсюда.

«Потому что он красивый. Потому что он вежливый. Потому что я никогда не думала, что он хотя бы посмотрит на меня, но он посмотрел, пусть и на минуту. И еще, он гораздо лучше тебя. Потому что он предпочитает таких девушек, как Бекка, а я завидую Бекке и хочу отнять у нее то, что она имеет. Потому что он сказал, что правильно поступит со мной, и мы с ребенком будем иметь хоть какую-то опору в жизни, которая сейчас мне ничего не обещает. Потому что я не хочу кончить так, как моя мама…»

Ребекка включила обогреватель и заварила кофе. Эш сидел на краю кровати; он выглядел физически сломленным. Она протянула ему чашку. Он взял ее и с отсутствующим видом поставил на ночной столик.

– Она солгала мне, и я повелся на это. – Он жестко потер ладонями лицо. – Сам виноват. Раз уж я изменил тебе, то внутренне ощущал, что заслуживаю такого же обращения со стороны Уитни и должен принять удар на себя. – Он хмыкнул. – Она использовала меня. Если ты говоришь, что она носила плод около двадцати недель, то это точно не мой ребенок.

Ребекка подвинула стул и села напротив него. Она подалась вперед, упершись локтями в бедра и сцепив руки.