Самые близкие

— Ее голос надламывается.

Яна выглядит дезориентированной, уязвленной, беззащитной. Сердце опять сжимается.

— Я просто хочу…

Не дав ей договорить, льну к горячим губам. Ощущаю себя так, будто год бродил по пустыне, а теперь добрался до живительного источника. Пью Яну. И надо бы дозированно, мелкими порциями, но не могу с собой совладать. Ненадолго прерываюсь, сдвигая ладони на ее затылок. Мы смотрим друг на друга. А потом я опять на нее набрасываюсь.

Словно в прошлое вернулись. Нет ничего и никого. Только мы, влажность ее языка, тепло податливого тела. Яна стонет мне в рот. Так вкусно, что невозможно остановиться. Ничего невозможно! Лижу ее губы, всасываю, от переизбытка эмоций у меня как будто пробки выбивает. И мать твою, Яна отвечает с такой же страстью. Но потом вдруг вцепляется в мои плечи, сгребает футболку в кулаки.

— Хватит… Пожалуйста… Остановись…

Я отстраняюсь.

Наше дыхание сливается. Мы не сводим друг с друга глаз.

Дышать невозможно, меня всего колотит. Запаха и вкуса Яны слишком много. Опускаю взгляд к ее распухшим губам. Накрыло обоих, пиздец. Стараюсь переключиться, но почти не помогает. Я весь сейчас в ней.

Прижимаюсь лбом к ее переносице.

— Сложно себя контролировать рядом с тобой, — признаюсь.

— А когда не рядом?

Я ухмыляюсь.

Яна упирается ладонями в мои плечи, и я ловлю новую волну кайфа от того, что она сейчас близко. Опускаю руки ей на талию, сжимаю в объятиях. Зарываюсь лицом в ее волосы, и мы стоим так какое-то время. И дальше бы стояли, если бы не вибрирующий в кармане джинсов телефон.

Нехотя тянусь за ним. Думал, Янис звонит сказать, что они прилетели, но на дисплее высвечивается — «Натали». Яна замечает имя и тут же напрягается. Да блядь! Как же это не вовремя.

Встречаюсь с ней взглядом. Замираем оба. В ее глазах снова боль.

— Ответь ей! — бросает Яна с вызовом.

— Зачем?

— Что значит зачем? Вообще-то у нее ребенок умер. Ваш ребенок… Пусть у Натали проблемы с наркотиками, но ей тоже больно и нужна поддержка...

— Мимо, — отрицательно качаю головой. Сбрасываю вызов, и включаю беззвучный режим.

Завожусь моментально, когда кто-то начинает защищать мою бывшую. Яна это видит и тут же опускает глаза. Беру ее за плечи, заставляя на меня посмотреть.

— Если хочешь, мы поговорим. Но только без слез и успокоительных препаратов. Договорились?

— О ней?

— Обо всем."

"25 глава

Умом понимаю, что нам необходим этот разговор, но в глубине души мне страшно испытать боль, особенно там, где ее раньше не было. Наверное, единственный способ сбросить балласт — рассказать о том, что беспокоит. Потому что я не представляю, как дальше общаться с Андреем, да и вообще находиться рядом без чувства легкости, которое может прийти, только если открыться друг другу.

В прошлый раз я много плакала и мало говорила.