Жена самурая (СИ)

Прикусив изнутри щеку, Наоми разделась до хададзюбана. Она отчего-то волновалась, когда шла к двери, за которой располагались купели, и сама не могла определить причину.

Такеши сидел к ней спиной в огромной деревянной бочке, в которой с удобством можно было бы разместиться еще нескольким мужчинам. Рядом с первой стояла вторая бадья, и от гладкой поверхности воды вверх поднимался прозрачный пар."

"Он никак не показал, что услышал ее, но Наоми это знала. Мягко ступая босыми ногами, она подошла к нему со спины и кончиками пальцев провела по плечам, видневшимся из-под воды. Такеши открыл глаза и одарил ироничным взглядом ее хададзюбан, но ничего не сказал и откинул голову на стенку бадьи.

Внутри Наоми все сжималось в тугой комок, пока она продолжала водить пальцами по плечам мужа. В преломлении воды она увидела у него на груди шрамы, которых не было прежде. Она знала, что если коснется их, то почувствует неровную поверхность бугристой кожи.

Она взяла мыльный корень и мочалку из грубых волокон, что лежали подле бадьи, опустила руки по локоть в воду и встретилась с пристальным взглядом Такеши. Тот смотрел на нее, запрокинув голову на деревянный край бадьи, и в его глазах читалось удивление.

Наоми быстро улыбнулась ему, но, поскольку вопрос так и не был задан, молча продолжила водить ладонями и мочалкой по его плечам.

Такеши был напряжен — она чувствовала. Напряжен даже сейчас, в горячей воде, с ней наедине в купальне, когда двери и окна спальни охраняли его самые преданные люди.

— Масато будет повсюду тебя сопровождать, — произнес он, по-прежнему не открывая глаз. — У твоего отца были сторонники среди Асакура. Слабый глава клана с плодородными землями — он привлекал многих.

Мочалка выскользнула у нее из рук и ушла под воду с тихим всплеском. Отстранившись от бадьи, Наоми обняла себя мокрыми ладонями за плечи. Она не любила вспоминать об отце.

— Я сожалею, что тебе пришлось это сделать, — ровным голосом сказал Такеши.

— У меня не было выбора, — она отвернула лицо, опустив взгляд.

— Он у тебя был, — мягко заметил он. — И ты выбрала наш клан.

Такеши вылил на себя теплой воды из кувшина, смывая мыльную пену, и поднялся в полный рост, повернувшись к Наоми. Он тихо фыркнул, когда заметил старание, с которым она отводила от него взгляд.

— Но изначально тебя не собирались перед ним ставить, — обмотавшись купальной простыней, он продолжил говорить.

Наоми оторвалась от созерцания пола у себя под ногами и подняла голову. Она посмотрела Такеши прямо в глаза и медленно проговорила, не отводя взгляда:

— Я никогда себя не прощу.

Произнесенные слова осели горечью у нее на языке. Вина в смерти отца останется с ней до последнего дня, и ничем в целом мире она не сможет себя оправдать.