Жена самурая (СИ)

Он многое отдал бы за возможность догнать отступившего Асигаку. Догнать и отомстить за отца. Такеши помнил этого молодого самурая по предыдущим сражениями с Тайра — тот был умен и достаточно изворотлив, чтобы выйти живым даже из сражения, в котором он был обречен.

Было бы мальчишеством броситься сейчас в погоню. Мальчишеством и величайшей глупостью, и Такеши не мог их себе позволить. Больше нет."

"«Любой сын мальчишка в глазах отца, даже если у него самого уже есть дети».

Он был мальчишкой, пока был жив отец. Теперь — нет.

— Зима — плохое время для ведения войны, — Такеши сделал над собой усилие, чтобы отвлечься от лишних мыслей. — Скоро выпадет снег.

— Мы увязнем надолго, — Фухито хмыкнул: он говорил не только про войско, что неминуемо застрянет в снегах. Он говорил про их кампанию.

Мимо их палатки в тот день проходило много больше солдат, чем в любой другой. Новость и о том, что Такеши Минамото жив, разлетелась по лагерю тотчас. Это казалось абсурдным и неправдоподобным — провести восемь месяцев в плену у Тайра и вырваться от них живым? Пересечь одну восьмую страны в одиночку глубокой осенью?

Было трудно поверить в такое, лишь только услышав. Воинам хотелось увидеть. Такеши знал, что должен переговорить с ними — не с каждым, но со своим ближайшим окружением, с теми, с кем он привык ходить в военные походы.

— Где Яшамару и Масато? — он оторвался от карты и взглянул на сидящих напротив друзей.

— Яшамару в патруле, а Масато в вашем поместье. Кенджи-сама приказал ему быть возле Наоми-сан.

Наоми. Такеши не забывал ни на секунду. Но по-прежнему не хотел о ней говорить.

— Ты знаешь о том, что Наоми-сан носит дитя? — скороговоркой произнес Нарамаро, слегка подавшись вперед.

— Да, — односложно отозвался Минамото. Его дальнейшее молчание говорило громче многих слов.

— Кенджи-сама написал ей сразу после сражения с Асигакой. Никак не обмолвился о своем ранении, — Нарамаро собирался добавить что-то еще, уже набрал воздуха в легкие, но резко передумал и оборвал зародившийся порыв.

Сидевший рядом Фухито на секунду прикрыл глаза. Хорошо, что Татибана сумел вовремя остановиться и не стал рассказывать о том, что случилось с Наоми, когда она увидела отрубленную кисть мужа.

Они проговорили до того момента, как не спряталось за горизонт солнце, и не закончился зимний короткий световой день. Когда в лагере ярче разгорелись костры, и рис громче зашипел в котелках, они вышли из палатки, чтобы разделить трапезу с солдатами — так, как делали всегда, несмотря ни на что.

Около костра, за который они сели, хотели бы оказаться многие воины из лагеря, но все пропускали тех, кто носил вышитый герб Минамото на черных куртках из грубой ткани.